Нутритивные дефициты у детей: риски, приоритеты, возможности адресной поддержки

Период дошкольного и младшего школьного возраста совпадает с активным ростом ребенка, созреванием органов и систем, а также с заметным усложнением режима дня и увеличением учебных и поведенческих нагрузок, поэтому требования к нутритивной плотности рациона в эти годы закономерно растут [1]. Контроль полноценности питания представляет собой сложную задачу, поскольку большинство детей посещают детские сады и школы, и оценка нутритивного статуса должна учитывать и организованное, и домашнее питание [1]. Нормативные документы задают для возраста 3-10 лет конкретные ориентиры по энергии и ключевым нутриентам, включая пищевые волокна, витамины и минералы, однако соблюдение этих ориентиров в реальной повседневности требует не только правильно составленного меню, но и фактического потребления ребенком предлагаемых блюд [1, 2].

Масштаб проблемы хорошо виден по данным о нарушениях нутритивного статуса у детей дошкольного и младшего школьного возраста [1]. Избыточную массу тела фиксируют у 19,9% дошкольников и у 38,3% детей младшего школьного возраста, ожирение – у 7,5% и 12,4% соответственно [1, 3]. Дефицит массы тела в тех же возрастных группах составляет 13,0% и 11,4%, что подчеркивает двунаправленность алиментарных рисков [1, 3]. Параллельно сохраняется высокий уровень микронутриентной недостаточности [1]. Данные ФИЦ питания, биотехнологии и безопасности пищи показывают, что дефицит отдельных витаминов отмечается у 43% детей, полигиповитаминоз – у 40%, а полностью обеспеченными витаминами остаются только около 17% детей [1, 4-7]. На популяционном уровне микронутриентная недостаточность ассоциирована с нарушениями физического развития и адаптационных возможностей, а также с повышением уязвимости к неблагоприятным факторам среды, что особенно значимо при высоких физических нагрузках, в периоды выраженного психоэмоционального напряжения и на фоне сезонного роста инфекционной заболеваемости [1, 8].

Коррекция питания в таких условиях должна быть системной, ориентированной на поступление не только достаточного количества калорий, но и широкого спектра нутриентов [1, 2]. В ситуациях, когда рацион остается неполноценным по витаминам и минералам, профессиональные документы рассматривают биологически активные добавки, обогащенные продукты и витаминно-минеральные комплексы как инструмент профилактики и коррекции микронутриентной недостаточности [2, 8].

Почему нутритивные дефициты сохраняются даже при внимательном отношении к питанию

Причиной формирования дефицита нутриентов у детей чаще становится сочетание семейных пищевых привычек, влияния среды в детском коллективе, изменений режима дня и избирательности в еде, из-за чего даже при добросовестных усилиях взрослых редко удается стабильно удерживать рацион на уровне возрастных нормативов по витаминам, минералам и пищевым волокнам [1]. Нутритивная плотность зависит от регулярности присутствия конкретных групп продуктов в меню и от фактического их потребления, тогда как соблюдение этих двух условий в реальной жизни встречается нечасто.

В дошкольном и младшем школьном возрасте питание распределено между домом и организованными коллективами, и рацион перестает быть полностью управляемым [1]. Даже при корректно составленном меню часть блюд остается несъеденной, что подтверждается данными об умеренной удовлетворенности школьным питанием (в среднем 6,8 балла у родителей и 7,7 балла у школьников), а потребность в энергии компенсируется «перекусами», которые часто формируются из продуктов с высокой долей сахара [1, 9, 10]. Существенное влияние оказывает и режим. У школьников описывают смещение потребления энергии на вторую половину дня и высокую распространенность промежуточного питания, поэтому нутритивное качество рациона начинает сильнее зависеть от доступности сладких и соленых продуктов, чем от качества основного меню [1].

Особую проблему представляет собой недостаточное потребление конкретных категорий продуктов: рыбу получают в недостаточном количестве 74% школьников, овощи и фрукты – 35%, молоко и мясо также включаются в питание недостаточно регулярно, поэтому рацион закономерно беднеет по микронутриентам и пищевым волокнам [1]. На уровне организованного питания дошкольников дефицит пищевых волокон оценивается на уровне 55-75% от возрастной нормы, что показывает, что проблема не сводится к привычкам отдельных семей [1]. В целом дисбаланс в питании школьников проявляется в виде избыточного потребления насыщенных жиров (более 35% калорийности), добавленного сахара (65%) и соли (50%), дефицитов потребления витаминов группы В, D, C, E, каротиноидов и минеральных веществ [1].

Таким образом, достижение оптимального состава нутриентов в детском рационе представляет собой сложную задачу [1, 11, 12]. Дефициты формируются на уровне повседневных привычек и доступности еды, поэтому риск недостаточности жизненно-необходимых веществ сохраняется даже при высокой мотивации родителей, и одной корректировки меню без учета реального потребления часто оказывается недостаточно. При этом, важной частью стратегии могут стать предсказуемые здоровые перекусы, добавки, которые не конкурируют с основными приемами пищи, но поддерживают поступление витаминов, минералов и пищевых волокон в течение дня, особенно в те часы, когда ребенок находится вне дома.

Дефициты важных нутриентов и связанные с ними риски

В возрасте 3-10 лет при растущем спектре физиологических задач детского организма нарастает разрыв между физиологической потребностью в ряде нутриентов и фактическим их поступлением, если рацион формируется из ограниченного набора привычных продуктов [1, 2]. На таком фоне даже умеренный дефицит проявляется через функциональные параметры, включая переносимость нагрузок и когнитивную устойчивость [2, 13]. Наибольшее значение имеют нутриенты, связанные с нейроэндокринной регуляцией, становлением иммунной системы, минерализацией скелета и кроветворением, поскольку именно эти системы в раннем возрасте особенно чувствительны к недостаточному поступлению ключевых факторов питания [2].

Йод и цинк как маркеры уязвимости в период активного роста

Йод является элементом, необходимым для нормального синтеза тиреоидных гормонов, которые задают темпы соматического роста и участвуют в формировании когнитивных функций [14, 15]. Недостаточное поступление йода в детском возрасте рассматривают как фактор риска снижения интеллектуального потенциала на популяционном уровне [14, 15].

Цинк, в свою очередь, важен для процессов роста и восстановления тканей, а также для устойчивости организма к инфекциям, поэтому его дефицит часто проявляется снижением адаптационных возможностей и склонностью к рецидивирующему и более тяжелому течению заболеваний [16]. Данные систематических обзоров показывают, что дотация цинка у детей групп риска способна улучшать показатели роста и оказывать благоприятное влияние на течение инфекционных заболеваний [16].

Кальций, витамин D3 и витамин K1 для минерализации костной ткани

Минерализация костной ткани требует достаточного поступления кальция и адекватной обеспеченности витамином D, поскольку витамин D поддерживает кальциево-фосфорный обмен и препятствует резорбции кальция из костей [2, 17]. Даже при хорошей калорийности рациона дефицит кальция и витамина D ограничивает набор пиковой костной массы, а окно возможностей для ее формирования приходится именно на детский и подростковый возраст [17, 18]. Пищевые источники витамина D немногочисленны, и обеспечить устойчивое его поступление только рационом удается не всегда, поэтому современные клинические рекомендации указывают на необходимость дотации витамина D у детей и подростков для профилактики нутритивного рахита и остеомаляции [17]. Витамин K1 часто рассматривают как компонент, дополняющий витамин D в контексте костного метаболизма, поскольку он участвует в процессах, связанных с костной минерализацией через витамин K-зависимые белки [19].

Железо и витамины группы В как нутриенты, определяющие качество кроветворения и переносимость нагрузок

Железо остается одним из наиболее клинически значимых нутриентов детского возраста, и его недостаточность ассоциирована с рисками нарушений психомоторного, физического и когнитивного развития, функций иммунитета [5, 20]. В рекомендациях ВОЗ по профилактике подчеркивается, что в условиях высокой распространенности анемии и железодефицитных состояний ежедневная дотация железа у детей школьного возраста снижает риск дефицита железа и анемии [20]. Витамины группы В выступают кофакторами энергетического обмена и кроветворения, а также необходимы для нормального функционирования нервной ткани, поэтому их дефицит ассоциирован с астеническими проявлениями, снижением умственной работоспособности и утомляемостью [13]. Витамин C важен как фактор, повышающий биодоступность не-гемового железа, поэтому сочетание железа с источниками аскорбиновой кислоты в рационе имеет прикладное значение [21].

Омега-3 и докозагексаеновая кислота, витамин E как нутриенты, связанные с функцией нервной системы

Длинноцепочечные полиненасыщенные жирные кислоты омега-3, прежде всего докозагексаеновая кислота (ДГК), относятся к нутриентам, для которых важна систематичность поступления с пищей, поскольку их эндогенный синтез ограничен [22]. Докозагексаеновая кислота входит в состав структурных липидов нервной ткани и сетчатки глаза, поэтому адекватная обеспеченность рассматривается как одно из условий нормального развития и функционирования этих систем [22]. Отдельные исследования демонстрируют, что добавление в рацион ДГК ассоциируется с улучшением по ряду поведенческих и когнитивно-связанных показателей, прежде всего внимания, что определяет значение омега-3 ПНЖК в процессах обучения [23]. В формулах с омега-3 часто присутствует витамин E как антиоксидантный компонент, поскольку он участвует в защите полиненасыщенных жирных кислот от окисления и поддерживает их стабильность [1, 24].

Когда нутритивная поддержка уместна в повседневной педиатрической практике

Пищевой рацион ребенка часто ограничивается причинами, плохо поддающимися быстрым поведенческим изменениям. У части детей закрепляется избирательность, снижается интерес к еде, отмечается чувствительность к консистенции и внешнему виду блюд, появляется отказ от новых продуктов, что со временем приводит к устойчивому избеганию привычных источников витаминов, минералов и пищевых волокон [1, 25, 26]. Похожий итог дают и бытовые ограничения семьи, когда разнообразие меню объективно сужается, а попытки компенсировать дефициты остаются нерегулярными [1, 2].

Отдельная группа ситуаций связана с пищевым поведением как клинической задачей. В современных классификациях отдельно описаны состояния, при которых ребенок ограничивает питание на фоне сниженного аппетита или избегания еды по причине неприятных ощущений и страха последствий приема пищи, и такие расстройства прямо связаны с риском макро- и микронутриентной недостаточности [27, 28]. В материалах по ведению детей с подозрением на расстройства пищевого поведения подчеркивается, что в таких случаях дефициты нутриентов формируются практически закономерно, поэтому обсуждение дотации нужных компонентов рассматривают как профилактическую меру на амбулаторном этапе, параллельно с работой над причиной ограничений питания [26, 29]. В клинических публикациях по детям со сниженным аппетитом и дефицитом массы тела также описывают подход, при котором к коррекции питания добавляют нутритивные решения с понятным составом для поддержания энергетических и пластических потребностей в рамках комплексной терапии [30].

Уместность нутритивной поддержки возрастает и в периоды, когда регулярность питания нарушается или питательная ценность пищи не соответствует потребностям организма. При высокой циркуляции респираторных инфекций у детей увеличивается число эпизодов болезни, что на протяжении сезона отражается на режиме дня и характере питания [32, 33]. Одновременно при этом растет необходимость в энергии и пластических ресурсах для покрытия затрат на воспалительный ответ, восстановление и укрепление иммунной системы [33, 34]. При интенсивных учебных и спортивных нагрузках нехватка определенных нутриентов быстрее отражается на когнитивных функциях, субъективной работоспособности, способности переносить стрессовые воздействия [13, 26].

Одним из инструментов профилактики и восполнения дефицита пищевых веществ, наряду с коррекцией рациона, является использование обогащенных продуктов, витаминно-минеральных комплексов и биологически активных добавок, при доказанной безопасности их состава и соблюдении возрастных дозировок [1, 8]. В реальной жизни эффективность таких решений во многом определяется вкусом и формой приема, поскольку результат зависит от приверженности и способности выдержать рекомендованную длительность курса [35]. Для таких задач особенно ценны линейки, которые закрывают разные типовые запросы, имеют понятный состав и подтвержденную безопасность, а также легко встраиваются в режим дня ребенка [8, 35], поэтому в качестве практической опоры уместно рассматривать решения уровня KidZ.

Линейка KidZ как пример адресной нутритивной поддержки по ключевым потребностям детства

KidZ представляет собой линейку средств для укрепления здоровья детей, которая на текущий момент включает 10 продуктов с различным составом, подобранным под типичные нутритивные дефициты и задачи целевой поддержки отдельных функций организма детей. Продукты KidZ содержат нутриенты, которые поддерживают гармоничное функционирование различных органов и систем, в том числе в периоды повышенных учебных нагрузок или сезонных инфекций. Так, для костной минерализации предусмотрен комплекс кальция с витамином D3 и витамином K1 («Жидкий Кальций»); для поддержки кроветворения и метаболизма железа используется комбинация железа с витаминами группы B («Вкусное железо»). Для работы нервной системы и поддержки когнитивных функций предлагается комплекс с омега-3 (в т.ч. докозагексаеновой кислотой) и витамином E («Умная омега»), а для укрепления иммунитета – продукты с цинком, йодом и другими минералами, витаминами и пребиотиками («Крепкий иммунитет», «Мультикомплекс»).

Важно отметить, что продукты представлены в формах, которые упрощают ежедневное применение и снижают барьеры к курсовому применению. Сиропы и желе в индивидуальных порционных стиках обладают приятными вкусами, которые нравятся большинству детей, не требуют разведения и удобны для приема вне дома [30, 36-38, 40]. Линейка включает позиции, разрешенные с 1,5 лет, и позиции, ориентированные на детей старше 3 лет, что позволяет подбирать поддержку с учетом возрастных ограничений и профиля запроса.

Эффективность и безопасность отдельных продуктов KidZ были продемонстрированы клиническими исследованиями.

«Сироп с алтеем и подорожником» (в состав входят экстракты корней алтея, листьев подорожника, цветки ромашки, тимьян и витамин С) изучался в группе детей 7-11 лет с ОРВИ и кашлем на фоне стандартной симптоматической терапии [38]. К концу исследования в основной группе, где участники принимали сироп KidZ, практически вдвое снизились показатели всех симптомов интоксикационного и респираторного характера [38]. Через 10 дней терапии кашель отсутствовал у 71,4%, тогда как в контрольной группе, принимавшей альтернативный препарат, содержащий экстракты подорожника, мальвы, плюща, первоцвета и тимьяна, – только у 22,9% детей [38]. Переносимость добавки была хорошей, аллергических реакций отмечено не было [38].

Особенности действия «Сиропа с мелиссой и мятой» (в состав входят витамины группы В, аминокислоты, магний, цинк и растительные экстракты) анализировались в проспективном исследовании у детей 7-11 лет с проявлениями тревожных расстройств и астенией после перенесенного COVID-19 [36]. Всем детям давали рекомендации по режиму и диетотерапии, после чего участники основной группы дополнительно получали сироп по 1 стику 5 мл 3 раза в сутки в течение 42 дней, а дети контрольной группы оставались на стандартной схеме [36]. На фоне добавления сиропа в основной группе описана тенденция к снижению выраженности симптомов астенического синдрома по сравнению с исходными данными. У детей основной группы отмечали повышение активности, интереса, улучшение сна, аппетита, нормализацию поведения и улучшение взаимоотношений с родителями. В контрольной группе такой динамики не наблюдалось, кроме снижения тревожности [36].

Снижение аппетита у детей является одной из причин дефицита важнейших нутриентов, поскольку ребенок в первую очередь отказывается от менее привлекательных, но нутритивно-значимых блюд. Для таких ситуаций в линейке KidZ представлен сироп с L-карнитином (а также витаминами группы В и биотином), который рассматривается как биологически значимое вещество, связанное с энергетическим обменом [30]. Исследование, включившее детей 1,5-5 лет с пониженной массой тела и сниженным аппетитом, показало, что уже через 1 месяц приема «Сироп с карнитином» (на фоне стандартных рекомендаций по питанию) отмечалось значимое увеличение массы тела по сравнению с исходным уровнем и по сравнению с контролем. На фоне 3-месячного приема описывались улучшение аппетита и сна, повышение концентрации внимания и толерантности к физической нагрузке. При этом аллергических реакций и иных побочных эффектов зарегистрировано не было [30].

Избыточная масса тела и ожирение у ребенка не гарантирует полноценность рациона по нутритивной плотности, поскольку калорийность часто обеспечивается продуктами с высокой долей сахара и жиров при недостатке пищевых источников витаминов и минеральных веществ [39]. В частности, у таких детей нередко выявляется дефицит железа. Исследование продукта KidZ «Вкусное железо», которое было проведено среди детей с сочетанием экзогенно-конституционального ожирения и высокого риска развития недостаточности железа, показало, что прием средства ассоциировался с уменьшением числа жалоб, связанных с железодефицитом, и его клинической симптоматики [40]. Пациенты отмечали улучшение общего самочувствия и повышение качества жизни. У 30% участников наблюдалась положительная динамика лабораторных показателей обмена железа. Благоприятные изменения коснулись также композиционного состава тела [40].

Таким образом, клинические исследования ряда продуктов KidZ показывают положительную динамику по целевым исходам и отмечают хорошую приверженность и переносимость [30, 36-38, 40, 41]. Безопасность и качество продуктов линейки определяется, в том числе, отсутствием в составе консервантов и использованием запатентованных производственных технологий.

Заключение

В возрасте 3-10 лет особую клиническую значимость приобретают алиментарные дефициты, которые отражаются на росте, минерализации костей и зубов, кроветворении и нейрокогнитивной устойчивости. Рацион ребенка по индивидуальным, семейным или организационным причинам не всегда закрывает потребности в витаминах, минералах и пищевых волокнах, поэтому тактика в таких случаях должна включать адресную поддержку нутритивных дефицитов. Биологически активные добавки могут рассматриваться как один из удобных инструментов профилактики и комплексной коррекции микронутриентной недостаточности. В этом контексте KidZ представляет собой сбалансированную линейку средств, позволяющую подбирать курс под конкретный дефицит или функциональный запрос. Для части продуктов опубликованы данные клинических испытаний, подтверждающие эффективность и переносимость средств у детей с различными нарушениями. Порционные формы продуктов KidZ упрощают повседневное применение, помогают легко встроить их в режим ребенка и выдержать курс без ошибок дозирования.

Литература:

1. Самороднова Е.А. Питание дошкольников и младших школьников: тенденции, проблемы и поиск путей оптимизации. Педиатрия. Consilium Medicum. 2023;4:238-245. DOI:10.26442/26586630.2023.4.202525.
2. Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации. Методические рекомендации МР 2.3.1.0253-21. 2021.
3. Левчук Л.В. Здоровье, макро- и микронутриентная обеспеченность детей дошкольного и младшего школьного возраста. Профилактика алиментарно зависимых состояний. Автореф. дис. докт. мед. наук. Екатеринбург. 2018.
4. Николаева Л.А., Абдурафиева Д.Д., Нефедьева А.О. Гигиеническая оценка питания детей дошкольного возраста. Эпомен: медицинские науки. 2023;9:7-13.
5. Кучма В.Р., Ткачук Е.А., Глобенко Н.Э. Проблемы питания современных школьников, включая детей с расстройствами психологического развития (обзор литературы). Гигиена и санитария. 2022;101(11):1372-8. DOI:10.47470/0016-9900-2022-101-11-1372-1378.
6. Цукарева Е.А., Авчинникова Д.А. Сравнительная характеристика фактического питания младших школьников с различными показателями пищевого статуса. Гигиена и санитария. 2021;100(5):512-518. DOI:10.47470/0016-9900-2021-100-5-512-518.
7. Кудреватых М.А., Шатханова Н.А. Оценка питания школьников и его влияние на физическое развитие и заболеваемость. Acta Biomedica Scientifica. 2020;5(5):81-85. DOI:10.29413/ABS.2020-5.5.11.
8. Национальная программа по оптимизации обеспеченности витаминами и минеральными веществами детей России и использованию витаминных и витаминно-минеральных комплексов и обогащенных продуктов в педиатрической практике. М.: ПедиатрЪ. 2017.
9. О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Российской Федерации в 2022 году. Государственный доклад. М.: Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, 2023
10. Попова А.Ю., Шевкун И.Г., Яновская Г.В., Новикова И.И. Гигиеническая оценка организации питания школьников в общеобразовательных организациях Российской Федерации. Здоровье населения и среда обитания. 2022;30(2):7-12. DOI:10.35627/2219-5238/2022-30-2-7-12.
11. Филимонов С.Н., Тапешкина Н.В., Коськина Е.В., и др. Состояние фактического питания детей школьного возраста. Гигиена и санитария. 2020;99(7):719-724. DOI:10.33029/0016-9900-2020-99-7-719-724.
12. Горелова Ж.Ю. Гигиеническая оценка домашнего питания современных школьников. Здоровье населения и среда обитания. 2022;30(8):31-36. DOI:10.35627/2219-5238/2022-30-8-31-36.
13. Tardy AL, Pouteau E, Marquez D, Yilmaz C, Scholey A. Vitamins and Minerals for Energy, Fatigue and Cognition: A Narrative Review of the Biochemical and Clinical Evidence. Nutrients. 2020 Jan 16;12(1):228. doi: 10.3390/nu12010228. PMID: 31963141; PMCID: PMC7019700.
14. World Health Organization. Iodine deficiency. https://www.who.int/data/nutrition/nlis/info/iodine-deficiency
15. Zimmermann MB. Iodine deficiency. Endocr Rev. 2009 Jun;30(4):376-408. doi: 10.1210/er.2009-0011. Epub 2009 May 21. PMID: 19460960.
16. World Health Organization. Zinc supplementation and growth in children. https://www.who.int/tools/elena/bbc/zinc-stunting
17. Проект Клинических рекомендаций Союза Педиатров России «Недостаточность витамина D. Рахит». 2024 год.
18. Abrams SA (2021) Bone Health in School Age Children: Effects of Nutritional Intake on Outcomes. Front. Nutr. 8:773425. doi: 10.3389/fnut.2021.773425
19. EFSA Panel on Dietetic Products, Nutrition and Allergies (NDA); Scientific Opinion on the substantiation of health claims related to vitamin K and maintenance of bones (ID 123, 127, 128 and 2879), blood coagulation (ID 124 and 126), and function of the heart and blood vessels (ID 124, 125 and 2880) pursuant to Article 13(1) of Regulation (EC) No 1924/2006 on request from the European Commission. EFSA Journal 2009; 7 (9): 1228. [20 pp.]. doi:10.2903/j.efsa.2009.1228.
20. World Health Organization. DAILY IRON SUPPLEMENTATION in infants and children. https://iris.who.int/server/api/core/bitstreams/c1128b97-503b-4b2f-9c97-e6afb8476a47/content
21. Lynch SR, Cook JD. Interaction of vitamin C and iron. Ann N Y Acad Sci. 1980;355:32-44. doi: 10.1111/j.1749-6632.1980.tb21325.x. PMID: 6940487.
22. Omega-3 Fatty Acids. Fact Sheet for Health Professionals. https://ods.od.nih.gov/factsheets/Omega3FattyAcids-HealthProfessional/
23. Widenhorn-Müller K, Schwanda S, Scholz E, Spitzer M, Bode H. Effect of supplementation with long-chain ω-3 polyunsaturated fatty acids on behavior and cognition in children with attention deficit/hyperactivity disorder (ADHD): a randomized placebo-controlled intervention trial. Prostaglandins Leukot Essent Fatty Acids. 2014 Jul-Aug;91(1-2):49-60. doi: 10.1016/j.plefa.2014.04.004. Epub 2014 May 28. PMID: 24958525.
24. Raederstorff D, Wyss A, Calder PC, Weber P, Eggersdorfer M. Vitamin E function and requirements in relation to PUFA. Br J Nutr. 2015 Oct 28;114(8):1113-22. doi: 10.1017/S000711451500272X. Epub 2015 Aug 21. PMID: 26291567; PMCID: PMC4594047.
25. Scaglioni S, De Cosmi V, Ciappolino V, Parazzini F, Brambilla P, Agostoni C. Factors Influencing Children's Eating Behaviours. Nutrients. 2018 May 31;10(6):706. doi: 10.3390/nu10060706. PMID: 29857549; PMCID: PMC6024598.
26. Goday PS, Huh SY, Silverman A, Lukens CT, Dodrill P, Cohen SS, Delaney AL, Feuling MB, Noel RJ, Gisel E, Kenzer A, Kessler DB, Kraus de Camargo O, Browne J, Phalen JA. Pediatric Feeding Disorder: Consensus Definition and Conceptual Framework. J Pediatr Gastroenterol Nutr. 2019 Jan;68(1):124-129. doi: 10.1097/MPG.0000000000002188. PMID: 30358739; PMCID: PMC6314510.
27. DSM 5 criteria for ARFID. NCBI Bookshelf table. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK519712/table/ch3.t18/
28. WHO. МКБ-11. (ICD-11) https://icd.who.int/en/
29. Saure C, Zonis LN, González Sanguineti X, Kovalskys I. Feeding difficulties in childhood: A narrative review. Arch Argent Pediatr. 2024 Oct 1;122(5):e202310200. English, Spanish. doi: 10.5546/aap.2023-10200.eng. Epub 2024 Apr 4. PMID: 38527212.
30. Ключников С.О., Лонина А.В. Эффективность применения БАД с карнитином у детей с нарушением питания. РМЖ. Медицинское обозрение. 2019;5:15-19.
31. Pereira SM, Begum A. The influence of illnesses on the food intake of young children. Int J Epidemiol. 1987 Sep;16(3):445-50. doi: 10.1093/ije/16.3.445. PMID: 3667046.
32. Langer S, Horn J, Gottschick C, Klee B, Purschke O, Caputo M, Dorendorf E, Meyer-Schlinkmann KM, Raupach-Rosin H, Karch A, Rübsamen N, Aydogdu M, Buhles M, Dressler F, Eberl W, Koch FEV, Frambach T, Franz H, Guthmann F, Guzman CA, Haase R, Hansen G, Heselich V, Hübner J, Koch HG, Oberhoff C, Riese P, Schild R, Seeger S, Tchirikov M, Trittel S, von Kaisenberg C, Mikolajczyk R. Symptom Burden and Factors Associated with Acute Respiratory Infections in the First Two Years of Life-Results from the LoewenKIDS Cohort. Microorganisms. 2022 Jan 5;10(1):111. doi: 10.3390/microorganisms10010111. PMID: 35056559; PMCID: PMC8781593.
33. Garza C. Effect of infection on energy requirements of infants and children. Public Health Nutr. 2005 Oct;8(7A):1187-90. doi: 10.1079/phn2005804. PMID: 16277828.
34. Делягин В.М. Комплексные фитовитаминные препараты в лечении острых респираторных инфекций. РМЖ. Мать и дитя. 2019;2:1–4.
35. Schluterman HM, Linardos CG, Drulia T, Marshall JD, Kearns GL. Evaluating palatability in young children: a mini-review of relevant physiology and assessment techniques. Front Pediatr. 2024 Feb 8;12:1350662. doi: 10.3389/fped.2024.1350662. PMID: 38390280; PMCID: PMC10881860.
36. Сагитова Г.Р., Шульдайс В.А., Клюева Н.В., и др. Коррекция тревожных расстройств у детей, перенесших новую коронавирусную инфекцию. РМЖ. Мать и дитя. 2022;5(4):340–345. DOI:10.32364/2618-8430-2022-5-4-340-345.
37. Низовцева О.А. Астенический синдром у детей. Трудный пациент. 2022; 20 (1): 39–43. doi: 10.224412/2074-1005- 2022-1-39-43
38. Сагитова Г.Р., Шульдайс В.А., Клюева Н.В., Шафоростова Е.М., Середа В.М., Фараджова Д.М. Эффективность комбинированных растительных продуктов при кашле на фоне острых респираторных заболеваний у детей в амбулаторной практике. Педиатрия. Consilium Medicum. 2024;4: DOI: 10.26442/26586630.2024.4.203046
39. Calcaterra V, Verduci E, Milanta C, Agostinelli M, Todisco CF, Bona F, Dolor J, La Mendola A, Tosi M, Zuccotti G. Micronutrient Deficiency in Children and Adolescents with Obesity-A Narrative Review. Children (Basel). 2023 Apr 7;10(4):695. doi: 10.3390/children10040695. PMID: 37189944; PMCID: PMC10136772.
40. Михалева О.Г., Бокова Т.А., Бевз А.С., Карташова Д.А., Шишулина Е.Е. Профилактика железодефицитных состояний у детей с ожирением. Педиатрия. Consilium Medicum. 2024;3:249–253. DOI: 10.26442/26586630.2024.3.202921
41. Хавкин А.И., Комарова О.Н. Результаты рандомизированного плацебо-контролируемого исследования клинической эффективности напитка на основе лактулозы, инулина, чернослива и экстракта фенхеля при лечении функциональных запоров у детей. Вопросы практической педиатрии. 2018; 13(2): 24–31. DOI: 10.20953/1817-7646-2018-2-24-31