Расстройства, ассоциированные со стрессом, в клинической практике

Резюме
Введение. Стресс-ассоциированные расстройства представляют собой значимую медико-социальную проблему. Согласно данным Всемирной организации здравоохранения, распространенность депрессии, развивающейся в ответ на психосоциальный стресс, достигает 5% в популяции, что соответствует примерно 280 миллионам человек в мире. Тревожные расстройства, включая генерализованное тревожное расстройство, паническое расстройство и смешанное тревожное и депрессивное расстройство, являются одними из наиболее частых психических нарушений, ассоциированных с хроническим стрессом. В МКБ-11 выделена категория «Расстройства, специфически связанные со стрессом», включающая посттравматическое стрессовое расстройство, осложненное посттравматическое стрессовое расстройство, пролонгированное расстройство горя, расстройство адаптации и другие реакции на тяжелый стресс.
Цель работы. Целью исследования явилось изучение подходов к диагностике и терапии расстройств, ассоциированных со стрессом, в реальной клинической практике.
Материалы и методы. Первую группу обследования составили 46 пациентов (в том числе 34 женщины) в возрасте 31,2 ± 8,3 года с тревожными и депрессивными расстройствами. Во вторую группу вошли 28 комбатантов в возрасте 31,5 ± 9,3 года. Также были обследованы 20 родственников участников боевых действий (возраст 37,0 ± 12,1 года). Критерием включения для пациентов всех групп было первичное обращение за психиатрической помощью. Применяли клинико-психопатологический метод и метод шкальной оценки.
Результаты. В структуре психических расстройств, связанных со стрессом, выявлена значительная частота посттравматического стрессового расстройства. Развитие посттравматического стрессового расстройства у комбатантов связано с особенностями травмы. Клиническая картина посттравматического стрессового расстройства характеризуется специфическими нарушениями сна и выраженными нарушениями социального функционирования. У родственников комбатантов преобладает cмешанное тревожное и депрессивное расстройство.
Конфликт интересов. Автор статьи подтвердила отсутствие конфликта интересов, о котором необходимо сообщить.

Cтресс-ассоциированные расстройства представляют собой гетерогенную группу патологических состояний, связанных с воздействием психосоциальных факторов (F43.0-F43.9 по МКБ-10). В МКБ-11 выделена категория «Расстройства, специфически связанные со стрессом», включающая посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), осложненное ПТСР, пролонгированное расстройство горя, расстройство адаптации и другие реакции на тяжелый стресс [1]. С позиции транcдиагностического подхода симптомы, ассоциированные со стрессом, тесно взаимосвязаны, однако обладают индивидуальной вариабельностью при различных нозологических формах [2].

Стресс-ассоциированные расстройства представляют собой значимую медико-социальную проблему. Согласно данным Всемирной организации здравоохранения, распространенность депрессии, развивающейся в ответ на психосоциальный стресс, достигает 5% в популяции, что соответствует примерно 280 миллионам человек в мире [3]. Расстройство адаптации, связанное со стрессом, проявляется эмоциональными и поведенческими симптомами, не достигающими степени тяжести других психических расстройств [4]. Распространенность расстройств адаптации варьирует в зависимости от исследуемой популяции, например, они наблюдаются у 12% пациентов консультативной психиатрической службы, причем примерно в 8% случаев расстройство адаптации было единственным диагнозом [5]. Тревожные расстройства, включая генерализованное тревожное расстройство (ГТР), паническое расстройство и смешанное тревожное и депрессивное расстройство, являются одними из наиболее частых психических нарушений, ассоциированных с хроническим стрессом. Их пожизненная распространенность достигает 15-20%, причем женщины страдают в 1,5-2 раза чаще мужчин [6]. Соматоформные расстройства встречаются в первичной медицинской сети с частотой 10-15% [7]. Расстройства личности как фактор уязвимости к развитию стресс-индуцированных состояний наблюдаются в популяции у 6-9% [8].

С травматическими событиями, которые потенциально могут быть причиной развития ПТСР, сталкиваются до 61% людей, однако расстройство манифестирует только у некоторых из них. Число заболевших ПТСР колеблется от 13% до 50%, что зависит от индивидуальной уязвимости и характера травматического воздействия [9]. За последние 20 лет распространенность ПТСР в течение жизни возросла во всем мире и составляет от 1% до 12% в общей популяции, а среди населения, подвергшегося влиянию чрезвычайных ситуаций, достигает 30% [10, 11]. Именно ПТСР и расстройство адаптации – одни из самых широко используемых диагнозов в системе психиатрической помощи в мире [12, 13]. ПТСР может предварять или усиливать целый ряд психических расстройств, включая тревожно-депрессивные состояния, аддикции, расстройства пищевого поведения и психозы, повышать риск суицидального поведения, негативно влиять на соматическое здоровье, в частности, на сердечно-сосудистую систему [14]. Вопросы диагностики ПТСР остаются предметом споров в связи с неспецифичностью многих клинических проявлений, трудностями разграничения с нормальными реакциями на стрессовые события, наличием культуральных особенностей реагирования на стресс. Считается, что ПТСР имеет низкий диагностический порог [15]. Дискутируются нозологические и онтологические аспекты боевого ПТСР [16]. В связи с актуальностью эффективной психолого-психотерапевтической помощи участникам специальной военной операции (СВО) и членам их семей в субъектах Российской Федерации разработаны рекомендации и модель скринингового обследования для раннего выявления психических расстройств, связанных со стрессом [17].

Значительная часть острых стрессовых расстройств приобретает затяжной или хронический характер с формированием ПТСР, коморбидных тревожных и депрессивных состояний. Примерно у 40% пациентов с признаками ПТСР в течение первого месяца после травмы обнаруживаются стойкие тревожные и депрессивные проявления, ведущие к нарушению социального функционирования [18].

Сложные травматические события носят множественный, продолжительный характер и становятся все более распространенными, а люди, пережившие травматические события, подвержены риску проблем с психическим здоровьем [19].

Целью данного исследования явилось изучение подходов к диагностике и терапии ассоциированных со стрессом расстройств в клинической практике.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Первую группу обследования составили 46 пациентов, в том числе 34 женщины, в возрасте 31,2 ± 8,3 года с расстройствами тревожного и депрессивного спектра. Критериями включения в исследование являлись: возраст 18-50 лет, наличие психотравмирующей ситуации в анамнезе, наличие расстройств депрессивного и тревожного спектра. Собственную семью имели только 30,4% пациентов, одиноко проживали 39,1% пациентов. Примерно 70% пациентов не имели детей. 72% обследованных имели ограниченный круг социальных контактов. Во вторую группу обследования вошли 28 комбатантов (мужчины в возрасте 31,5 ± 9,3 года). Также были обследованы 20 родственников участников боевых действий, из них 90% женщин, в возрасте 37,0 ± 12,1 года. Высшее образование имели 50% родственников комбатантов, 70% состояли в браке, 45% имели детей. Критерием включения для пациентов всех групп было первичное обращение за психиатрической помощью. Критерием исключения являлось наличие органической патологии головного мозга и актуальных соматических заболеваний.

В исследовании применяли клинико-психопатологический метод и шкальную оценку: Госпитальную шкалу для оценки тревоги и депрессии (HADS), шкалы Гамильтона для оценки депрессии (HAM-D) и тревоги (HAM-A), Миссисипскую шкалу для оценки ПТСР (Mississippi Scale), Шкалу оценки диссоциативных состояний (DES), Шкалу общего клинического впечатления тяжести состояния (CGI-S), Колумбийскую шкалу серьезности суицидальных намерений (C-SSRS).

Статистический анализ проводился с помощью программного обеспечения (Python) с использованием библиотек с открытым исходным кодом SciPy, NumPy. Количественные показатели оценивали на нормальность с помощью w-критерия Шапиро – Уилка. В описательной статистике при нормальном распределении применяли значения среднего арифметического (М) и среднее квадратичное отклонение (SD), при ненормальном распределении – медиану (Ме), границы распределения указывались с помощью верхнего и нижнего квартилей (Q1-Q3). Описание признаков с ранговыми показателями происходило с помощью абсолютных значений и процентных долей. Сравнение числовых признаков в группах при наличии нормального распределения проводили с помощью t-критерия Уэлча, при его отсутствии – с помощью W-критерия Вилкоксона. Критический уровень достоверности нулевой статистической гипотезы – 0,05.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Большинство пациентов первой группы исследования (34,8%) связывало начало заболевания с различными семейными и бытовыми проблемами (измена, развод, конфликт в семье, «токсичные» отношения, психологическое насилие). Примерно по 11% пациентов связывали начало психического расстройства с СВО или с перегрузками на работе/учебе, по 4,3% – с пережитым физическим насилием или утратой, 30,4% – с сочетанием различных психотравмирующих факторов.

Примерно у половины пациентов (52%) заболевание развилось в течение нескольких месяцев, у 48% – в течение нескольких недель.

У 47,8% пациентов первой группы было выявлено ПТСР, подтвержденное результатами обследования по Мисси-сипской шкале (Mississippi Scale).

Из 35 (76,1%) работающих пациентов этой группы полностью справлялись с работой 14,3%, частично – 62,9% и не справлялись 22,9% пациентов. 18 (39,1%) пациентов отмечали наличие высокого интереса к контактам с окружающими, в то время как 52,2% отмечали снижение интереса, а почти 9% – полное отсутствие интереса к поддержанию старых или заведению новых контактов. Пациенты первой группы с ПТСР чаще обнаруживали нарушения микросоциальной адаптации в виде конфликтных отношений с близкими (68,2%) (табл. 1).

В группе пациентов без ПТСР уровень депрессии и тревоги был заметно ниже, чем у пациентов с ПТСР, и не превышал легкой степени по шкалам Гамильтона. Показатель шкалы DES свидетельствует о высоком уровне диссоциации у пациентов с ПТСР. Степень тяжести психического расстройства по шкале тяжести GSI-S у пациентов с ПТСР была умеренной, в группе сравнения – легкой (табл. 2).

Пациенты первой группы с ПТСР и без него различались структурой депрессии и тревоги (табл. 3, 4). Среди пациентов с ПТСР значимо больше доля случаев с такими депрессивными симптомами, как бессонница в середине ночи и кошмарные сновидения (86,3%), чувство вины. В этой подгруппе больше частота панических атак, выраженной соматической и психической тревоги. Гипотимия, чувство вины, отчужденность, изменение физиологической возбудимости представляют собой феноменологический перекрест между ПТСР и расстройствами аффективного и тревожного спектра, ассоциированными со стрессом.

В первой группе обследованных наличие суицидных мыслей было выявлено у 45,5% пациентов с ПТСР и 37,5% пациентов с другими ассоциированными со стрессом расстройствами. Суицидальное поведение отмечалось у 18,2% пациентов с ПТСР и 8,4% пациентов без ПТСР. Самоповреждающее поведение наблюдалось у 13,6% и 4,2% пациентов в зависимости от наличия ПТСР соответственно. Сравнительная характеристика пациентов по показателям суицидальности (C-SSRS) представлена в табл. 5.

Из данных, приведенных в табл. 5, следует, что у пациентов с ПТСР в структуре суицидальности преобладали активные суицидальные мысли, а у пациентов с другими стресс-ассоциированными расстройствами – желание умереть. Частота суицидных мыслей в обеих группах сравнения составляла 2-5 раз в неделю с продолжительностью менее часа. В группе пациентов с ПТСР суицидные мысли контролировались с незначительными затруднениями, в группе без ПТСР – без затруднений. В основе суицидальных тенденций лежали желание привлечь внимание или добиться отклика других людей, а также стремление прекратить душевную боль.

В группе комбатантов диагноз ПТСР в соответствии с критериями МКБ-10 и результатами обследования по Миссисипской шкале был установлен в 72% случаев. В структуре других диагностированных психических расстройств преобладало расстройство приспособительных реакций (F43.2 по МКБ-10) – 22% случаев. Группы комбатантов с ПТСР и комбатантов с другими ассоциированными со стрессом психическими расстройствами были сопоставимы по возрасту, уровню образования, бытовым условиям, наличию семьи и детей.

Полученные результаты коррелируют с данными В. К. Шамрея и соавт. (2022) о том, что структура психических расстройств у комбатантов определяется преобладанием невротических и связанных со стрессом расстройств, среди которых ПТСР составляет 67,1% [20]. Несмотря на исключение в МКБ-11 из диагностических критериев ПТСР симптомов депрессии и тревоги, при применении этой классификации Barbano и соавт. (2019) выявили значительную частоту депрессивных и тревожных расстройств у пациентов с ПТСР, что позволило предположить их неразрывную связь [21].

Согласно шкальной оценке, группы комбатантов не различались по уровню депрессии, которая не превышала легкой степени, но пациенты с ПТСР характеризовались более выраженной тревогой, которая заметно ограничивала общение пациентов (tau = 0,71). Дифференциально диагностическое значение имели кошмарные сновидения, которые значительно чаще встречались у комбатантов с ПТСР по сравнению с комбатантами без ПТСР (85,7 и 16,7% соответственно). Кроме того, в 71% случаев кошмарные сновидения были связаны с сюжетом травмы. В литературе есть указания, что некоторые черты травматического события с большей долей вероятности могут привести к ПТСР [22]. В нашем исследовании факторами, ассоциированными с наличием ПТСР у комбатантов, оказались длительность травмирующего события, наличие травмы в прошлом и отношение к травме (tau = 0,51; 0,8 и 0,72 соответственно). Длительность травматического воздействия значимо усугубляет трудности регуляции эмоций и возбудимость (tau = 0,3 в обоих случаях). Комбатанты с ПТСР и комбатанты с другими стресс-ассоциированными расстройствами отличались характером травмы. Большинство комбатантов с ПТСР были непосредственными участниками боевых действий (92,9%), подвергались длительной травме (64,3%), имели ранения разной степени тяжести (69%). Известно, что посттравматические симптомы оказывают негативное влияние на взаимоотношения с другими людьми, обусловливают нарушения социальных отношений [23, 24]. По нашим данным, комбатанты с ПТСР имели более низкие показатели социального и профессионального функционирования. О сужении круга общения сообщили более половины пациентов (54%). Ограниченным свой круг общения считали примерно 50% обследованных комбатантов. Социально изолированными считали себя 40% пациентов, в то время как среди комбатантов без ПТСР – только 8%. Снижение интереса к общению наблюдалось в 36% случаев. Более 30% пациентов обнаружили отсутствие интереса к общению. Наличие трудностей межличностного взаимодействия («тяжело выдерживать общение, хочется убежать, спрятаться от разговора») отмечали 64% пациентов с ПТСР (12,5% в группе сравнения). О наличии конфликтных отношений в семье сообщил 31% комбатантов с ПТСР, об отсутствии профессионального роста – 57%. Выявлены положительные связи умеренной силы между длительностью травматического события, наличием травматических событий в прошлом и нарушениями в системе отношений пациентов (tau = 0,57 и 0,59 соответственно). Показано, что чем больше времени прошло до появления симптомов психического расстройства после травмы, тем в большей степени выражено снижение интереса к общению (tau = -0,5), что косвенно свидетельствует о связи ПТСР как отставленного психического расстройства и нарушений социального взаимодействия. Следует отметить, что за последний год 47,4% комбатантов употребляли психоактивные вещества, из них 38,9% – алкоголь, 16,7% – каннабис, 5,5% – галлюциногены, 11,1% – другие психоактивные вещества.

Schnur и соавт. (2002) высказали мнение, что у членов семей жертв травмы также может развиться ПТСР [25]. По нашим данным, у 70% пациентов из группы родственников комбатантов наблюдались тревожные и у 45% – депрессивные симптомы. У 40% пациентов этой группы было диагностировано смешанное тревожное и депрессивное расстройство (F41.2 по МКБ-10), начало которого было связано с СВО, в том числе в 25% случаев – с ситуацией, что близкий человек находился на фронте. У родственников комбатантов ПТСР было выявлено менее чем в 5% случаев.

ПОДХОДЫ К ТЕРАПИИ РАССТРОЙСТВ, АССОЦИИРОВАННЫХ СО СТРЕССОМ

По нашим данным, психотерапия проводилась в формате групповой и индивидуальной психотерапии, причем количество пациентов с ПТСР, получавших психотерапию, было значимо больше, чем в группе сравнения (77,3 и 45,8%, p = 0,029). Следует отметить, что в основной группе пациентов с ПТСР заметно чаще применяли 3 и более психотропных препаратов (27,3 и 8,3% соответственно). Монотерапию антидепрессантом получали 13,6% пациентов основной и 33% пациентов группы сравнения. Наиболее распространенная комбинация была представлена антидепрессантом из группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС) в сочетании с антипсихотиком и анксиолитиком. Доля пациентов, получавших антипсихотик в стандартных терапевтических дозировках, была выше среди пациентов с ПТСР. Наиболее распространенным побочным эффектом в обеих группах была повышенная сонливость (59,1 и 37,5% соответственно).

Был проведен регрессионный анализ с построением смешанной модели линейной регрессии по шкалам HAM-A и HAM-D (рис. 1, 2).

Из рис. 1а следует, что уровень тревоги по шкале HAM-A у всех пациентов снижался вне зависимости от проводимого лечения. Рис. 1б иллюстрирует, что уровень тревоги существенно снизился как в основной, так и в контрольной группах без значимых различий между ними. Из рис. 1в следует, что значение шкалы тревоги Гамильтона (HAM-A) после лечения значимо уменьшилось за исключением подгруппы 3 в группе пациентов без ПТСР.

Из рис. 2а следует, что уровень депрессии по шкале HAM-D в обеих группах снижался вне зависимости от числа психотропных препаратов, был несколько выше в группе ПТСР. На рис. 2б показано, что значение шкалы депрессии Гамильтона (HAM-D) значительно снизилось в обеих группах без значимых различий между ними. Из рис. 2в следует, что значимая положительная динамика депрессии наблюдалась при всех вариантах фармакотерапии в обеих группах сравнения, однако в 1-й и 2-й подгруппах ПТСР степень снижения показателя (-3 и -4,2 соответственно) была меньше, чем в группе сравнения (-4 и -4,6 соответственно).

Таким образом, проводимая в реальной практике терапия в целом соответствовала общим принципам лечения стресс-ассоциированных расстройств и включала применение психотерапии и лекарственных средств. К препаратам первой линии фармакотерапии относят СИОЗС и селективные ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина (СИОЗСН) [26].

Есть мнение, что при ПТСР применение медикаментозного лечения целесообразно только после неэффективности психотерапевтических методов. Из группы СИОЗС наиболее заметный терапевтический эффект при ПТСР отмечен в отношении пароксетина гидрохлорида и сертралина гидрохлорида, а в качестве препарата первой линии рассматривается препарат из группы СИОЗСН – венлафаксина гидрохлорид. Клинические рекомендации допускают краткосрочное применение бензодиазепинов (в т. ч. бромдигидрохлорфенилбензодиазепин) при ПТСР. Их преимущество – быстрое и выраженное развитие анксиолитического эффекта. При этом потенциальные побочные эффекты бензодиазепинов и риск развития толерантности к этим препаратам ограничивают их применение при расстройствах, ассоциированных со стрессом, в том числе и ПТСР, преимущественно короткими курсами [27]. При лечении ПТСР с выраженной тревожно-депрессивной и диссоциативной симптоматикой возможно использование атипичных антипсихотиков, например, кветиапина фумарата. Несмотря на наличие умеренного положительного эффекта в отношении симптомов избегания, повторного переживания, гипервозбуждения и диссоциативных симптомов, антипсихотики не рекомендуются в качестве первой линии лечения в связи с их многочисленными побочными эффектами [28].

При тревоге, наблюдающейся при ГТР, и тревожных депрессиях анксиолитик алимемазин (Тералиджен) продемонстрировал высокую эффективность как препарат, усиливающий анксиолитическую и антидепрессивную терапию в силу синергического эффекта, устраняющий резидуальную тревожно-депрессивную симптоматику и бессонницу (диссомнию), повышающий качество ремиссии [29-31]. Алимемазин может применяться совместно с антидепрессантами из группы СИОЗС и СИОЗСН. Тералиджен проявил высокую эффективность в монотерапии генерализованной тревоги [29]. Кроме того, действие препарата направлено на предотвращение хронификации невротических расстройств. При пролонгации курсового лечения Тералидженом происходит редукция вегетативных дисфункций, сенестопатического синдрома, сенесталгий. Несомненным преимуществом препарата является высокий уровень безопасности и хорошей переносимости [29-31]. В силу безопасности, отсутствия риска формирования зависимости, хорошей переносимости не наблюдается ограничений по длительности приема Тералиджена, которая может достигать от 2 до 6 и более месяцев.

Согласно клиническим рекомендациям, при ПТСР алимемазин (Тералиджен) в дозе 15-80 мг/сут рекомендован для коррекции тревоги, эмоционального напряжения, вегетативных и соматоформных нарушений, беспокойства, невыраженного психомоторного возбуждения и нарушений сна [27].

При преобладании в клинической картине ПТСР эксплозивности и поведенческих нарушений алимемазин в дозе 15-80 мг/сут также может применяться с целью коррекции поведения как дополнение к стандартной схеме лечения [27]. При ГТР алимемазин также применяется в составе комплексной терапии в дозе 20-80 мг/сут [32].

Пролонгированная форма алимемазина (Тералиджен ретард) рассматривается в качестве многообещающего средства: в дозах 20 и 40 мг в течение 6 недель приводит к значимому снижению уровня тревоги, причем не менее чем у двух третей пациентов тревога снижается более чем наполовину [29]. Эффект увеличивается с каждой неделей по мере продолжения приема препарата. Пролонгированная форма алимемазина характеризуется хорошей переносимостью, лечение ГТР препаратом эффективно и безопасно и может представлять собой рациональную альтернативу терапии антидепрессантами [29].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Результаты исследования свидетельствуют о значительной частоте недиагностированного ПТСР у пациентов с стресс-ассоциированными расстройствами, что может быть обусловлено феноменологическим перекрестом между ПТСР и расстройствами аффективного и тревожного спектра. Психические расстройства у комбатантов характеризуются преобладанием расстройств невротического уровня, в структуре которых ПТСР занимает существенное место. Развитие ПТСР связано с особенностями травмы. Характерные нарушения сна, выраженность нарушений социального функцио-нирования и особенности суицидальности могут способствовать совершенствованию диагностики ПТСР. У родственников комбатантов преобладающим является смешанное тревожное и депрессивное расстройство. Пациенты с ПТСР отличаются худшим достижением ремиссии с сохранением резидуальной симптоматики в виде гипотимии, психической тревоги, диссоциативных явлений.

Литература/References

1. World Health Organization. International Classification of Diseases, 11th Revision (ICD-11). Geneva: WHO, 2022.
2. Eberle D. J., Maercker A., Heim E. Stress-associated symptoms and disorders: A transdiagnostic comparison. Clinical Psychology & Psychotherapy. 2023; 5 (30): 1047-1057.
3. Olaviaga A., Grendas L. N., et al. sTREM2 as a mediator in the association between life-threatening events and depression. Journal of Neuroimmunology. 2025; 407: Article 578719.
4. Strain J. J., Friedman M. J. Considering adjustment disorders as stress response syndromes for DSM-5. Depression and Anxiety. 2011; 9 (28): 818-823.
5. Casey P., Maracy M., et al. Adjustment disorders in primary care: Prevalence, recognition and management. British Journal of Psychiatry. 2012; 2 (201): 137-142.
6. Remes O., Brayne C., et al. A systematic review of reviews on the prevalence of anxiety disorders in adult populations. Brain and Behavior. 2016; 7 (6): e00497.
7. Haller H., Cramer H., et al. The prevalence and burden of somatic symptoms and somatoform disorders in primary care: A systematic review and meta-analysis. Deutsches Ärzteblatt International. 2015; 16 (112): 279-287.
8. Volkert J., Gablonski T. C., Rabung S. Prevalence of personality disorders in the general population: A systematic review and meta-analysis. Journal of Personality Disorders. 2018; 5 (32): 679-706.
9. Посттравматическое стрессовое расстройство в парадигме доказательной медицины: патогенез, клиника, диагностика и терапия: методические рекомендации. Авторы-сост.: А. В. Васильева, Т. А. Караваева, Н. Г. Незнанов, К. А. Идрисов, Д. В. Ковлен, Н. Г. Пономаренко, Д. С. Радионов, Д. А. Старунская, Ю. С. Шойгу. СПбНМИЦ ПН им. В. М. Бехтерева, 2022. 33 с. / Post-traumatic stress disorder in the paradigm of evidence-based medicine: pathogenesis, clinical picture, diagnosis and therapy: guidelines. Authors: A. V. Vasileva, T. A. Karavaeva, N. G. Neznanov, K. A. Idrisov, D. V. Kovlen, N. G. Ponomarenko, D. S. Radionov, D. A. Starunskaya, Yu. S. Shoigu. St. Petersburg: National Medical Research Center for PN named after V. M. Bekhterev, 2022, p. 33. (In Russ.)
10. Шамрей В. К., Лыткин В. М., Баразенко К. В., Зун С. А. О динамике развития проблемы посттравматического стрессового расстройства. Медико-биологические и социально-психологические проблемы безопасности в чрезвычайных ситуациях. 2023; (1): 68-77. https://doi.org/10.25016/2541-7487-2023-0-1-68-77. / Shamrei V. K., Lytkin V. M., Barazenko K. V., Zun S. A. PTSD development and dynamics. Mediko-biologicheskie i sotsialno-psikhologicheskie problemy bezopasnosti v chezvychainykh situatsiyakh. 2023; (1): 68-77. (In Russ.) https://doi.org/10.25016/2541-7487-2023-0-1-68-77.
11. Bryant R. A. Post-traumatic stress disorder: a state-of-the-art review of evidence and challenges. World Psychiatry. 2019; 18 (3): 259-269. DOI: 10.1002/wps.20656. PMID: 31496089; PMCID: PMC6732680.
12. Reed G. M., Mendonça Correia J., Esparza P., Saxena S., Maj M. The WPA-WHO Global Survey of Psychiatrists' Attitudes Towards Mental Disorders Classification. World Psychiatry. 2011; 10 (2): 118-131. DOI: 10.1002/j.2051-5545.2011.tb00034.x.
13. Waszkiewicz N. Mentally sick or not: (Bio)markers of psychiatric disorders needed. Journal of Clinical Medicine. 2020; 9 (8): 2375. https://doi.org/10.3390/jcm9082375.
14. Васильева А. В. Посттравматическое стрессовое расстройство в центре международных исследований: от «солдатского сердца» к МКБ-11. Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. 2022; 122 (10): 72-81. https://doi.org/10.17116/jnevro202212210172. / Vasileva A. V. Post-traumatic stress disorder in the focus of international research: from soldier heart to ICD-11. Zhurnal nevrologii i psikhiatrii im. S. S. Korsakova. 2022; 122 (10): 72-81. (In Russ.) https://doi.org/10.17116/jnevro202212210172.
15. Maercker A., Brewin C. R., Bryant R. A., Cloitre M., van Ommeren M., Jones L. M., Humayan A., Kagee A., Llosa A. E., Rousseau C., Somasundaram D. J., Souza R., Suzuki Y., Weissbecker I., Wessely S. C., First M. B., Reed G. M. Diagnosis and classification of disorders specifically associated with stress: proposals for ICD-11. World Psychiatry. 2013; 12 (3): 198-206. DOI: 10.1002/wps.20057.
16. Сукиасян С. Г. Посттравматические или перитравматические расстройства: диагностическая дилемма. Современная терапия психических расстройств. 2022; 3: 3-13. DOI: 10.21265/PSYPH.2022.69.67.001. / Sukiasyan S. G. Posttraumatic or pеritraumatic disorders: a diagnostic dilemma. Sovremennaya terapiya psikhicheskikh rasstroistv. 2022; 3: 3-13. (In Russ.) DOI: 10.21265/PSYPH.2022.69.67.001.
17. Ахапкин Р. В., Зинченко Ю. П., Ичитовкина Е. Г., Карабанова О. А., Кекелидзе З. И., Кореняк Р. Ю., Костюк Г. П., Курасов Е. С., Незнанов Н. Г., Сафуанов Ф. С., Семенова Н. В., Шамрей В. К., Шойгу Ю. С., Шпорт С. В. Организация скринингового обследования участников специальной военной операции и членов их семей в целях раннего выявления у них психических расстройств, в том числе связанных со стрессом. 27 с. / Akhapkin R. V., Zinchenko Yu. P., Ichitovkina E. G., Karabanova O. A., Kekelidze Z. I., Korenyak R. Yu., Kostyuk G. P., Kurasov E. S., Neznanov N. G., Safuanov F. S., Semenova N. V., Shamrei V. K., Shoigu Yu. S., Shport S. V. Organization of screening examination of participants in the special military operation and members of their families in order to early detect their mental disorders, including stress-related ones. P. 27.
18. Lawrence S., Dass P., et al. Posttraumatic stress disorder associated hypothalamic-pituitary-adrenal axis dysregulation and physical illness. Brain, Behavior, & Immunity Health. 2024; 41: Article 100849.
19. Coventry P. A., Meader N., Melton H., Temple M., Dale H., Wright K., et al. Psychological and pharmacological interventions for posttraumatic stress disorder and comorbid mental health problems following complex traumatic events: Systematic review and component network meta-analysis. PLoS Med. 2020; 17 (8): e1003262. https://doi.org/10.1371/journal.pmed.1003262.
20. Шамрей В. К., Марченко А. А., Дрига Б. В., Маркин К. В. Моисеев Д.В. Исходы стационарного лечения посттравматического стрессового расстройства у комбатантов. Современная терапия психических расстройств. 2022; 3: 14-24. DOI: 10.21265/PSYPH.2022.80.39.002. / Shamrei V. K., Marchenko A. A., Driga B. V., Markin K. V. Moiseev D. V. Outcomes of hospital treatment for post-traumatic stress disorder in combatants. Sovremennaya terapiya psikhicheskikh rasstroistv. 2022; 3: 14-24. (In Russ.) DOI: 10.21265/PSYPH.2022.80.39.002.
21. Barbano A. C., van der Mei W. F., deRoon-Cassini T. A., Grauer E., Lowe SR, Matsuoka Y. J., O'Donnell M., Olff M., Qi W., Ratanatharathorn A., Schnyder U., Seedat S., Kessler R. C., Koenen K. C., Shalev A. Y.; International Consortium to Prevent PTSD. Differentiating PTSD from anxiety and depression: Lessons from the ICD-11 PTSD diagnostic criteria. Depress Anxiety. 2019; 36 (6): 490-498. DOI: 10.1002/da.22881.
22. Bryant R. A. Post-traumatic stress disorder: a state-of-the-art review of evidence and challenges. World Psychiatry. 2019; 18 (3): 259-269. DOI: 10.1002/wps.20656.
23. Козлов В. В. Некоторые особенности посттравматического стрессового расстройства в современных условиях. Ярославский психологический вестник. 2022; 2 (53): 45-50. / Kozlov V. V. Some features of post-traumatic stress disorder in modern conditions. Yaroslavskii psikhologicheskii vestnik. 2022; 2 (53): 45-50. (In Russ.)
24. Организация оказания медицинской помощи лицам с посттравматическим стрессовым расстройством: методические рекомендации. Н. В. Семенова, А. Ю. Гончаренко, С. В. Ляшковская, М. Ю. Попов, В. К. Шамрей, Е. С. Курасов, А. А. Марченко, Н. Г. Незнанов. СПб: НМИЦ ПН им. В. М. Бехтерева, 2022. 36 с. / Organization of medical care for individuals with post-traumatic stress disorder: guidelines. Authors: Semenova N. V., Goncharenko A. Yu., Lyashkovskaya S. V., Popov M. Yu., Shamrei V. K., Kurasov E. S., Marchenko A. A., Neznanov N. G. (2022). St. Petersburg: National Medical Research Center for PN named after V. M. Bekhterev. P. 36. (In Russ.)
25. Schnur P. P., Friedman M. J., Bernardy N. C. Resarch of Posttraumatic Stress Disorder: Epidemiolodgy, Pathophysiolodgy, and Assessment. J. Clin. Psychol. 1 Session. 2002; (58): 877-889.
26. Волель Б. А., Кинкулькина М. А., Абриталин Е. Ю., Ахапкин Р. В., Житкова Ю. В., Зайцев О. С., Караваева Т. А., Костюк Г. П., Медведев В. Э., Парфенов В. А., Самушия М. А., Сорокин М. Ю., Чумаков Е. М., Мосолов С. Н. Инновационные подходы к терапии тревожных и стресс-ассоциированных расстройств (резолюция Совета экспертов). Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2026; 18 (4): 128-135. https://doi.org/10.14412/2074-2711-2026-4-128-135. / Volel B. A., Kinkulkina M. A., Abritalin E. Yu., Akhapkin R. V., Zhitkova Yu. V., Zaitsev O. S., Karavaeva T. A., Kostyuk G. P., Medvedev V. E., Parfenov V. A., Samushiya M. A., Sorokin M. Yu., Chumakov E. M., Mosolov S. N. Innovative approaches to the treatment of anxiety and stress-related disorders (resolution of the Expert Council). Nevrologiya, neiropsikhiatriya, psikhosomatika. 2026; 18 (4): 128-135. (In Russ.) https://doi.org/10.14412/2074-2711-2026-4-128-135.
27. Посттравматическое стрессовое расстройство. Клинические рекомендации. https://cr.minzdrav.gov.ru/preview-cr/753_1. Clinical recommendations «Posttraumatic Stress Disorder». (In Russ.) https://cr.minzdrav.gov.ru/preview-cr/753_1.
28. Петрова Н. Н. Посттравматическое стрессовое расстройство. Современная терапия в психиатрии и неврологии. 2026; 1: 6-12. DOI: 10.32416/2304-9707-2026-1-6-12. / Petrova N. N. Posttraumatic Stress Disorder. Sovremennaya terapiya v psikhiatrii i nevrologii. 2026; 1: 6-12. (In Russ.) DOI: 10.32416/2304-9707-2026-1-6-12.
29. Азимова Ю. Э., Сиволап Ю. П., Ищенко К. А. Клиническая эффективность и безопасность пролонгированной формы алимемазина у пациентов с генерализованным тревожным расстройством. Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. 2023; 15 (3): 68-75. DOI: 10.14412/2074-2711-2023-3-68-75. / Azimova Yu. E., Sivolap Yu. P., Ischenko K. A. Clinical effectiveness and safety of prolonged release form of alimemazine in patients with generalized anxiety disorder. Nevrologiya, neiropsikhiatriya, psikhosomatika. 2023; 15 (3): 68-75. (In Russ.) DOI: 10.14412/2074-2711-2023-3-68-75.
30. Демьянов И. А., Бойко Е. О., Зайцева О. Г., Погодина М. Г. Оценка эффективности препарата Алимемазин (раствор для внутримышечного введения) в лечении тревожно-депрессивных расстройств. Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. 2019; 119 (8): 32-37. https://doi.org/10.17116/jnevro201911908132. / Demyanov I. A., Boiko E. O., Zaitseva O. G., Pogodina M. G. The efficacy of Alimemazine (solution for intramuscular injection) in the treatment of anxiety and depressive disorders. Zhurnal nevrologii i psikhiatrii im. S. S. Korsakova. 2019; 119 (8): 32-37. (In Russ.) https://doi.org/10.17116/jnevro201911908132.
31. Шмилович А. А., Гончаренко С. Н. Обзор исследований эффективности и безопасности применения препарата Тералиджен в психиатрической практике и общей медицине. Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. 2022; 122 (6): 55-62. https://doi.org/10.17116/jnevro202212206155. / Shmilovich A. A., Goncharenko S. N. Efficacy and safety studies review of Teraligen usage in psychiatric practice and general medicine. Zhurnal nevrologii i psikhiatrii im. S. S. Korsakova. 2022; 122 (6): 55-62. (In Russ.) https://doi.org/10.17116/jnevro202212206155.
32. Генерализованное тревожное расстройство. Клинические рекомендации.https://cr.minzdrav.gov.ru/preview-cr/457_3. / Clinical recommendations «Generalised anxiety disorder». (In Russ.) https://cr.minzdrav.gov.ru/preview-cr/457_3.

Н. Н. Петрова

Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия, petrova_nn@mail.ru, https://orcid.org/0000-0003-4096-6208

Сведения об авторе:

Петрова Наталия Николаевна, д.м.н., психиатр высшей категории, Почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации, лауреат премии Правительства РФ в области образования, лауреат Университетской премии «За педагогическое мастерство», председатель Правления Бехтеревского психиатрического общества Санкт-Петербурга, член Правления Российского общества психиатров (РОП), член исполкома РОП, председатель комиссии РОП по работе с молодыми учеными и специалистами, победитель конкурса преподавателей вузов РФ «Золотые имена высшей школы» 2020, профессор, старший научный сотрудник, заведующая кафедрой психиатрии и наркологии, Медицинский институт, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Санкт-Петербургский государственный университет»; Россия, 199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., 7-9; petrova_nn@mail.ru

Information about the author:

Nataliia N. Petrova, Dr. Sci. (Med.), Psychiatrist of the Highest Category, Honored Worker of Higher Professional Education of the Russian Federation, Russian Federation Government Prize Winner in Education, University Pedagogical Excellence Award Winner, Chairman of the Board of the Bekhterev Psychiatric Society of St. Petersburg, member of the Board of the Russian Psychiatric Society (RSP), Member of the Executive Committee of the Russian Society of Psychiatrists, Chairperson of the RSP Commission for Early Career Scientists and Specialists, Winner of the All-Russian Competition for University Faculty «Golden Names of Higher Education» (2020), Professor, Senior Research Fellow, Head of the Department of Psychiatry and Narcology, Medical Institute, Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education Saint Petersburg State University; 7-9 Universitetskaya nab., Saint Petersburg, 199034, Russia; petrova_nn@mail.ru

Расстройства, ассоциированные со стрессом, в клинической практике/ Н. Н. Петрова
Для цитирования: Петрова Н. Н. Расстройства, ассоциированные со стрессом, в клинической практике. Лечащий Врач. 2026; 10 (29): 22-30. https://doi.org/10.51793/OS.2026.29.10.002
Теги: тревожное расстройство, депрессивное расстройство, тяжелый стресс