Профилактика желчнокаменной болезни: взгляд с позиций коморбидного пациента

21.09.26
Урсодезоксихолевая кислота – основа медикаментознойпрофилактики желчнокаменной болезни у коморбидных пациентов с метаболическими нарушениями.

Резюме
Введение. Распространенность желчнокаменной болезни в мире очень высока и составляет приблизительно 10-15% среди взрослых в западных странах, 3-10% – в странах Азии, частота увеличивается с возрастом, достигая 30-50% у лиц старше 70 лет. Пациенты пожилого возраста и/или лица с сопутствующими заболеваниями нередко имеют противопоказания для проведения холецистэктомии, в связи с этим особую актуальность приобретают профилактические мероприятия и мероприятия консервативной терапии. Учитывая высокую частоту коморбидных состояний у больных с желчнокаменной болезнью, данная терапия должна оцениваться как с позиций эффективности, так и безопасности всех сопутствующих и фоновых заболеваний.
Результаты. Литературные данные последних лет свидетельствуют о повышении риска заболеваний желчного пузыря и билиарной системы у коморбидных пациентов. Риск желчнокаменной болезни наиболее высок у пациентов с метаболическими нарушениями, у больных с сахарным диабетом 2-го типа, неалкогольной жировой болезнью печени, ожирением, инсулинорезистентностью и факторами образа жизни (нарушениями состава рациона питания, низкими уровнями потребления клетчатки и физической активности). Повышенный риск заболеваний желчного пузыря может быть связан с длительным применением агонистов рецепторов глюкагон-подобного пептида 1-го типа, бариатрическими вмешательствами по поводу лечения ожирения. Урсодезоксихолевая кислота – основа медикаментозной профилактики желчнокаменной болезни у данной категории пациентов. Она оказывает холеретическое действие; уменьшает содержание холестерина в желчи преимущественно путем дисперсии холестерина и формирования жидкокристаллической фазы; оказывает влияние на энтерогепатическую циркуляцию желчных солей, уменьшая реабсорбцию в кишечнике эндогенных более гидрофобных и потенциально токсичных соединений; снижает литогенный индекс желчи, увеличивая содержание в ней желчных кислот; оказывает прямое гепатопротекторное действие и уменьшает гепатотоксичность гидрофобных солей желчи; модулирует иммунологические реакции, уменьшая патологическую экспрессию HLA-антигенов на гепатоцитах, подавляя продукцию цитокинов и интерлейкинов; позволяет улучшить основные составляющие метаболического синдрома и добиться более выраженного эффекта при лечении ожирения. Учитывая, что низкое потребление пищевых волокон увеличивает риск желчнокаменной болезни, модификация нутритивного компонента – важная мера профилактики и лечения желчнокаменной болезни.
Конфликт интересов. Автор статьи подтвердила отсутствие конфликта интересов, о котором необходимо сообщить.

Желчнокаменная болезнь (ЖКБ) является одной из основных эпидемиологических и экономических проблем во всем мире. Распространенность составляет приблизительно 10-15% среди взрослых в западных странах, 3-10% – в странах Азии [1-3], частота увеличивается с возрастом, достигая 30-50% у лиц старше 70 лет [4].

Пациенты пожилого возраста и/или лица с сопутствующими заболеваниями нередко имеют противопоказания для проведения холецистэктомии, в связи с этим особую актуальность приобретают профилактические мероприятия и мероприятия консервативной терапии. Учитывая высокую частоту коморбидных состояний у больных с ЖКБ, данная терапия должна оцениваться как с позиций эффективности, так и безопасности с учетом имеющихся сопутствующих и фоновых заболеваний. Приблизительно 75-80% желчных камней имеют холестериновую основу [1-3].

ФАКТОРЫ РИСКА ЖКБ

К наиболее значимым факторам риска появления холестериновых камней в желчном пузыре (ЖП) относятся (табл. 1): отягощенная наследственность по ЖКБ, демографические (возраст, пол), медицинские (анамнез заболеваний ЖП, метаболических нарушений, таких как сахарный диабет 2-го типа, неалкогольная жировая болезнь печени – НАЖБП, ожирение, инсулинорезистентность и анамнез быстрой потери веса) факторы, а также образ жизни пациента (состав рациона питания, потребление клетчатки и уровень физической активности). При отягощенной наследственности (семейный анамнез) возможно наследование мутаций ферментов, контролирующих синтез и транспорт компонентов желчи (мутации генов ABCG8, ABCG5, ABCB4, ABCB11, ApoB100 и ApoE4, CYP7A1, муцина, Lith13, ГМГ-КоА-редуктазы) [5].

В большинстве случаев заболевание имеет полигенное происхождение. Женщины подвержены повышенному риску из-за воздействия эстрогена, который увеличивает насыщенность желчи холестерином (ХС), тем самым способствуя образованию желчных камней. Аналогично пожилой возраст связан ��о снижением моторики ЖП и изменениями в составе желчи, предрасполагая пожилых людей к осложнениям, связанным с ЖП. Метаболические факторы играют важную роль в риске заболеваний ЖП, при этом ожирение является одним из основных факторов. Ожирение увеличивает секрецию ХС в желчь, что приводит к перенасыщению и повышению вероятности осаждения кристаллов ХС. Инсулинорезистентность и гиперинсулинемия, характерные для сахарного диабета 2-го типа, изменяют моторику ЖП и метаболизм желчных кислот (ЖК), еще больше повышая склонность к образованию желчных камней. НАЖБП является еще одним важным фактором риска, поскольку она имеет общие метаболические изменения с заболеваниями ЖП, такие как дислипидемия и центральное ожирение, которые усиливают билиарные осложнения. Низкая физическая активность является еще одним важным фактором образа жизни, поскольку малоподвижный образ жизни коррелирует с замедлением опорожнения ЖП и повышенной секрецией ХС с желчью, способствуя вероятности образования камней в ЖП. Пищевые привычки, такие как диета, богатая жирами и ХС, способствуют перенасыщению желчи ХС, ускоряя образование кристаллов ХС и способствуя образованию желчных камней. Напротив, низкое потребление пищевых волокон связано с нарушением метаболизма ЖК и снижением моторики ЖП, что еще больше увеличивает риск застоя желчи. Таким образом, факторы образа жизни могут повышать метаболические риски, усугубляя вероятность билиарных заболеваний у восприимчивых лиц [5].

Помимо ожирения, быстрая потеря веса за счет строгого ограничения калорий или бариатрической хирургии, применения агонистов рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 (аГПП-1) или других причин усугубляет традиционные факторы риска, связанные с билиарной патологией.

Крупномасштабные рандомизированные клинические исследования и наблюдательные исследования показывают, что прием эстрогенов примерно вдвое увеличивает риск ЖКБ. Любые формы эстроген-содержащих препаратов, как оральные формы, так и местные, повышали риск образования камней в ЖП. Этот риск в основном затрагивает мужчин, получающих лечение эстрогенами по поводу рака предстательной железы [6].

Механизм метаболических нарушений, вызванных эстрогенами, до сих пор является предметом дискуссий и недостаточно изучен, но исследования показывают, что эстроген способствует образованию желчных камней, изменяя активность липопротеинлипазы, увеличивая содержание липопротеинов очень низкой плотности (ЛПОНП), свободных жирных кислот, сывороточных хиломикронов, триглицеридов (ТГ) и печеночную секрецию ХС из желчи. Предложенные механизмы указывают на важную роль рецепторов эстрогена альфа в образовании желчных камней, вызванных эстрогеном.

Прогестерон (часто используемый вместе с эстрогеном в комбинированной заместительной гормональной терапии) действует как релаксант гладких мышц. Он снижает сократительную способность ЖП [7].

Ожирение – один из основных факторов риска ЖКБ. При ожирении жировая ткань становится дисфункциональной, меняется профиль адипокинов, повышается уровень глобулина, связывающего половые гормоны, уровень провоспалительных цитокинов, прогрессируют метаболические изменения, связанные с инсулинорезистентностью [8, 9].

РОЛЬ МЕТАБОЛИЗМА ЖК

Высокая распространенность НАЖБП среди пациентов с ЖКБ (18,21% против 9,20% среди лиц без НАЖБП) подтверждает гипотезу о совместных метаболических механизмах и двусторонней связи между этими двумя заболеваниями. Связь между ЖКБ и НАЖБП нельзя объяснить исключительно общими для этих заболеваний факторами риска, такими как ожирение, диабет и другие.

Нарушение обмена ЖК является центральным звеном связи ЖКБ и НАЖБП. Энтерогепатическая циркуляция ЖК происходит с участием ключевых желчных рецепторов, таких как Farnesoid X Receptor (FXR) и Takeda G protein-coupled receptor 5 (TGR5), участвующих помимо этого в метаболизме глюкозы, липидов, формируя и усугубляя метаболическую дисфункцию, включая инсулинорезистентность – ключевое звено патогенеза ЖКБ и НАЖБП, способствуя печеночному липогенезу, формируя стеатоз, снижая моторику ЖП [10].

ДИСЛИПИДЕМИЯ И РИСКИ ЖКБ

ХС – основной компонент холестериновых камней в ЖП, является субстратом синтеза ЖК, поэтому закономерно его накопление в желчи при подавлении образования ЖК.

Исследования показали наличие связи между уровнем ТГ и риском образования желчных камней (рис. 1) [11].

В исследовании с участием 4544 пациентов риск появления желчных камней в группе с гипертриглицеридемией был в 1,6 раза выше, чем в группе без гипертриглицеридемии. Превышение порогового значения для ТГ выше уровня 6,19 ммоль/л увеличивало риски ЖКБ на 40% с каждым приростом в одну единицу ТГ у пациентов старше 60 лет, пациентов с индексом массы тела ≥ 25, курильщиков, пьющих, страдающих гипертонией и диабетом и высоким уровнем аланинаминотрансферазы [11].

В другом исследовании [12] с участием 580 935 человек продемонстрировано, что уровень ТГ, показатели индекса риска Кастелли I (CRI1), атерогенный коэффициент (AC) и атерогенный индекс плазмы (AIP) были существенно связаны с повышенным риском ЖКБ (рис. 2).

Доступность определения ТГ в клинических условиях является перспективным потенциалом для практического применения.

СТАТИНЫ И РИСКИ ЖКБ

Известно, что лечение статинами связано с низким риском ЖКБ или холецистэктомии. В рандомизированном проспективном исследовании с участием 101 809 и 375 094 пациентов из Копенгагенского исследования населения и Британского биобанка с периодом наблюдения 44 и 26 лет соответственно продемонстрировано, что при лечении статинами наблюдалось снижение риска ЖКБ на 21% и 16% в соответствующих когортах [коэффициент шансов (OR) = 0,79 (95% доверительный интервал (ДИ) 0,66-0,95)]; 0,84(0,78-0,91)] в исследованиях соответственно [13].

Выводы, которые сделали авторы, – снижение уровня ТГ и липопротеидов низкой плотности (ЛПНП) может быть столь же эффективным в профилактике ЖКБ и холецистэктомии, как в профилактике сердечно-сосудистых событий.

КИШЕЧНАЯ МИКРОБИОТА И РИСК ЖКБ

Многочисленные исследования последних лет свидетельствуют о важной роли кишечного микробиома в патогенезе ЖКБ (табл. 2) [14].

Один из механизмов – способность кишечной микробиоты метаболизировать ЖК, изменять состав и пул всасываемых ЖК. Негативные изменения состава микробиоты способствуют всасыванию вторичных токсичных литогенных ЖК в проксимальных отделах тонкого кишечника, снижая содержание гидрофильных компонентов (урсодезоксихолевой кислоты, УДХК), тем самым влияя на растворимость ХС и повышение его содержания в желчи. Повышенные уровни 7α-дегидроксилирующих бактерий у пациентов с ЖКБ свидетельствует о том, что образование холестериновых желчных камней тесно связано с более высокой долей дезоксихолевой кислоты в пуле ЖК [14]. Дополнительные данные микробной метаболомики выявили отчетливые метаболические изменения в фекалиях этих пациентов. Выявлено снижение короткоцепочечных жирных кислот (КЦЖК), особенно бутирата (масляной кислоты), сопровождающееся увеличением всасываемых вторичных ЖК [14].

КЦЖК, продуцируемые кишечной микробиотой, подавляют синтез ХС в печени, активируя сигнальный путь 5-АМФ-активируемой протеинкиназы (Adenosine 5‘-monophosphate (AMP)-activated protein kinase) [14].

Качественные и количественные изменения кишечной микробиоты нарушают кишечный барьер, способствуя транслокации эндотоксина и запуская системное воспаление (рис. 3).

Новые исследования сосредоточены на функциональных генетических изменениях в кишечной микробиоте пациентов с ЖКБ, в частности, на генах, связанных с метаболизмом ЖК. Уровни экспрессии критически важных генов ферментов, таких как гидролаза желчных солей и дегидроксилаза ЖК, значительно изменяются, потенциально нарушая баланс ЖК и способствуя образованию камней в ЖП [14].

ПИТАНИЕ И РИСК ЖКБ

В результате дисбаланса поступления основных нутриентов возникают эффекты, которые в долгосрочной перспективе способны формировать стойкие метаболические нарушения [5].

Избыток жиров в рационе

Жиры служат источником незаменимых пищевых веществ – жирорастворимых витаминов и незаменимых жирных кислот, стимулируют отток желчи. Жирные кислоты подразделяются на два основных класса – насыщенные (НЖК) и ненасыщенные (мононенасыщенные, МНЖК и полиненасыщенные, ПНЖК), определяющие их физические свойства и физиолого-биохимические эффекты. НЖК – одноосновные жирные кислоты, у которых отсутствуют двойные или тройные связи между 22 соседними атомами углерода, то есть все связи являются только одинарными. Жирные кислоты со средней длиной цепи (С8-С14) способны усваиваться в пищеварительном тракте без участия ЖК и панкреатической липазы, не депонируются в печени и подвергаются β-окислению. НЖК и углеводы вызывают липоапоптоз гепатоцитов и высвобождение свободных ЖК, активирующих фагоциты с высвобождением провоспалительных цитокинов. Высокое потребление НЖК повышает уровень ХС в крови и является фактором риска развития ЖКБ, сахарного диабета 2-го типа, ожирения, сердечно-сосудистых и других заболеваний. Потребление НЖК для взрослых и детей должно составлять не более 10% от калорийности суточного рациона [15].

Трансизомеры жирных кислот (ТЖК) – ненасыщенные жирные кислоты с минимум одной двойной связью в трансконфигурации. Природные или натуральные ТЖК вырабатываются бактериями в желудке жвачных животных в результате биогидрогенизации ПНЖК растений с участием водорода, выделяемого микробиоценозом рубца, а затем всасываются в кишечнике животного, включаясь в состав триацилглицеринов его клеток. В продукции животного происхождения (сливочном масле, мясе и жире крупного рогатого скота) содержание ТЖК невелико (в среднем от 1% до 5% от суммы всех жирных кислот). Главным источником поступления в организм человека ТЖК являются гидрированные (гидрогенизированные) жиры, получаемые при промышленной переработке жидких растительных масел, в ходе которой они образуются как побочные продукты реакции частичной гидрогенизации (присоединения водорода по месту двойных связей) ненасыщенных жирных кислот (так называемые промышленные ТЖК). Гидрированные жиры могут входить в состав маргаринов и спредов, фритюрных жиров, заменителей какао-масла, кондитерских начинок и других жировых продуктов. Высокое потребление ТЖК сопровождается увеличением риска осложнений и смерти в результате ишемической болезни сердца и других сердечно-сосудистых заболеваний. Потребление ТЖК не должно превышать 1% от калорийности суточного рациона.

Стерины представляют собой группу липофильных стероидов, относящихся к неомыляемым липидам благодаря присутствию в природных объектах вместе с фракциями липидов. Основным представителем стеринов является ХС, который содержится в пищевой продукции животного происхождения (экзогенный ХС) и синтезируется организмом человека (эндогенный ХС). При нормальном обмене веществ соблюдается баланс нормального количества экзогенного и эндогенного ХС. Основными факторами риска развития атеросклероза сосудов сердца, головного мозга и других органов являются повышение в плазме крови уровня общего ХС и ХС ЛПНП, снижение содержания липопротеинов высокой плотности и повышение концентрации ТГ. Количество ХС, поступающего с пищей, в суточном рационе взрослых и детей не должно превышать 300 мг [15].

МНЖК – жирные кислоты, молекулы которых имеют единственную двойную связь между соседними атомами углерода. К МНЖК относятся миристолеиновая и пальмитолеиновая кислоты (содержатся в значительных количествах в жирах рыб и морских млекопитающих), олеиновая (одна из основных жирных кислот в оливковом, кунжутном, рапсовом маслах). МНЖК, помимо их поступления с пищей, синтезируются в организме человека из насыщенных жирных кислот и частично из углеводов [15].

Физиологическая потребность в МНЖК для взрослых составляет 10% от калорийности суточного рациона. ПНЖК – жирные кислоты с двумя и более двойными и/или тройными связями между углеродными атомами. Особое значение для организма человека имеют такие незаменимые ПНЖК, как линолевая и линоленовая, являющиеся структурными элементами клеточных мембран и обеспечивающие нормальное развитие и адаптацию организма человека к неблагоприятным факторам окружающей среды. ПНЖК входят в состав средиземноморской диеты, рекомендованной Европейским сообществом для больных НАЖБП. Химическая связь, содержащаяся в их составе, оказывает противовоспалительное и антиоксидантное действие. Физиологическая потребность в ПНЖК для взрослых составляет 6-10% от калорийности суточного рациона [15].

Избыток простых углеводов

К простым углеводам (моносахаридам) относятся глюкоза, фруктоза и галактоза, к дисахаридам – сахароза, лактоза и мальтоза. Сахароза (тростниковый или свекловичный сахар) – наиболее известный и широко применяемый в питании и пищевой промышленности углевод, который вносят (добавляют) в пищевую продукцию при производстве, приготовлении и/или непосредственном употреблении (добавленные сахара). Наряду с сахарозой в пищевую продукцию добавляют другие сахара (моно- и дисахариды), в том числе из меда, сиропов, фруктовых и овощных соков и их концентратов [15]. Избыток простых углеводов неизменно приводит к повышению уровня ТГ и ЛПОНП-ТГ, что, вероятно, является отражением повышения печеночного липогенеза de novo (эндогенный синтез НЖК) [16].

Дефицит поступления пищевых волокон

Пищевые волокна – съедобные части растений или аналогичные углеводы, устойчивые к перевариванию и адсорбции в тонком кишечнике человека, полностью или частично ферментируемые в толстом кишечнике (полисахариды, олигосахариды, лигнин и ассоциированные растительные вещества). Пищевые волокна относятся к некрахмальным полисахаридам, которые перевариваются в толстом кишечнике в незначительной степени, однако при этом оказывают существенное влияние на процессы переваривания, усвоения, микробиоциноз и эвакуацию остатков пищи. Эффекты физиологического воздействия пищевых волокон зависят от их растворимости в воде. Растворимые пищевые волокна (пектин, альгинаты, полидекстроза и др.) способны оказывать опосредованное влияние на метаболизм ХС и липидов (ЛПНП и ТГ), на гликемическую нагрузку пищи, уровень глюкозы и инсулина, проявлять пребиотическое действие, связывать и выводить тяжелые металлы [15].

Нерастворимые волокна (целлюлоза, гемицеллюлоза, лигнин) выполняют функции энтеросорбента. Физиологическая потребность в пищевых волокнах для взрослого человека составляет 20-25 г/сутки. Для профилактики желчных камней рекомендуется прием не менее 25 граммов клетчатки, с акцентом на растворимую клетчатку (10-15 граммов) [15].

Для профилактики дефицита бутират-продуцирующей микробиоты в кишечнике потребление неперевариваемых волокон (клетчатки, гемицеллюлозы) должно быть ежедневным [15].

Кишечный гомеостаз поддерживается поступлением определенного набора нутриентов, способствующих отбору тех видов микроорганизмов, которые обладают генетической способностью к метаболизации этих веществ, выживают и работают в создающейся среде. В свою очередь биологическая активность и соотношение продуцируемых микроорганизмами метаболитов зависят от качества и количества нутриентов при их поступлении с пищей. Необходимо постоянное включение в рационы пищевых и биологически активных веществ на основе смесей растительных полисахаридов и пребиотиков, являющихся субстратами для формирования и обеспечения правильного профиля эндогенных метаболитов-регуляторов иммунитета и метаболизма – КЦЖК ацетата, пропионата, бутирата [15].

Образование эссенциальных КЦЖК: ацетата, пропионата, бутирата происходит путем ферментации резистентного крахмала и некрахмальных полисахаридов растительного происхождения.

Продуцентами КЦЖК в кишечнике являются преимущественно представители облигатно-анаэробных сахаролитиков, в т. ч. для бутирата – Faecalibacterium, Ruminococcaceae и Lachnospiraceae spр., для пропионата – Bacteroides, Propionibacterium, Roseburia, Selenomonas spр., для ацетата – Bifidobacterium, Clostridium, Ruminococcus, Lactobacillus spр. [17, 37].

КЦЖК играют роль регуляторов метаболизма. Иммунные и нейрональные эффекторы, синтезируемые микробиотой, участвуют в процессе пищеварения и усвоения пищи. Следует обогащать рационы биологически активными веществами фитохимического происхождения (полифенолов и биофлавоноидов), проявляющими регулирующее действи�� на состав микробиоты и укрепляющими целостность эпителиального барьера кишечника.

Метаанализ, проведенный для определения гиполипидемических эффектов и безопасности псиллиума при использовании в качестве дополнения к низкожировой диете у мужчин и женщин с гиперхолестеринемией [18], включал 8 исследований с общим количеством участников 384 и 272, получавших псиллиум или целлюлозу соответственно. Все исследования оценивали гипохолестеринемические эффекты псиллиума, в дозировке 10,2 г/сутки в качестве дополнения к низкожировой диете в течение ≥ 8 недель у людей с легкой и умеренной гиперхолестеринемией после фазы предварительной диеты с низким содержанием жира, продолжавшейся ≥ 8 недель.

Результаты показали, что потребление 10,2 г/сутки псиллиума снижало общий уровень ХС в сыворотке на 4% (р < 0,0001), ХС ЛПНП – на 7% (р < 0,0001), а соотношение аполипопротеинов (Apo B/Apo A1) уменьшилось на 6% (р < 0,05) по сравнению с плацебо у уже придерживающихся низкожировой диеты, без влияния на концентрацию липопротеинов высокой плотности в сыворотке [18].

Существуют убедительные доказательства того, что эффективность растворимой клетчатки в ключевой степени зависит от ее реологических свойств, особенно от вязкости, в зависимости от способности полисахаридов растворяться в тонком кишечнике и увеличивать внутрипросветную вязкость [12, 19].

В этом отношении было предложено несколько многофакторных механизмов. Эффект понижения липидов, по-видимому, связан со способностью вязких волокон усиливать связывание ЖК и ее экскрецию с калом, тем самым увеличивая скорость потери ЖК и, следовательно, способствуя поглощению ХС в крови печенью для синтеза de novo ЖК. Кроме того, клетчатка стимулирует производство КЦЖК. Все указанные факторы могут способствовать снижению концентрации ХС в сыворотке.

Другой систематический обзор и метаанализ представил положительный эффект псиллиума на традиционные липидные маркеры у людей с гиперхолестеринемией и без нее, усиливая его возможную терапевтическую роль как эффективного диетического способа снижения риска сердечно-сосудистых заболеваний [20].

Мукофальк – уникальное сочетание различных фракций пищевых волокон из оболочки семян подорожника овального Plantago ovata Forssk. (Plantago ispaghula Roxb.). Активный ингредиент оболочек семян подорожника состоит из эписперма и прилегающих к нему слоев высушенных зрелых семян подорожника, которые особенно богаты пищевыми волокнами и растительной слизью. Оболочки семян подорожника способны поглощать объем воды, до 40 раз превышающий их собственную массу. Они на 85% состоят из водорастворимого волокна, которое частично поддается ферментации (in vitro неферментируемый остаток составляет 72%) и способствует гидратации стула. Принимают внутрь в виде настоя 1-3 раза/сут за 30 мин до еды или спустя 2 часа после еды. При повышенном уровне ХС (от легкой до умеренной степени) рекомендуется принимать препарат Мукофальк во время еды [20].

Важно отметить, что Мукофальк является лекарственным препаратом, и сырье псиллииума, которое используется для его производства, проходит строгий фармацевтический контроль качества. Часто сырье псиллиума в составе биологически активных добавок не отвечает стандартам качества фармацевтического производства и не может быть использовано для производства Мукофалька. Статус лекарственного препарата гарантирует, что в составе Мукофалька используется только качественное сырье, отвечающее строгим требованиям фармацевтического контроля Евросоюза. Это особенно важно, поскольку псиллиум является растительным сырьем, которое необходимо контролировать в плане зараженности вредителями, микробиологической чистоты, содержания тяжелых металлов и радионуклидов. Как видим, в составе препарата Мукофальк используется только фармацевтический псиллиум.

Таким образом, важнейшими мерами профилактики и терапии ЖКБ на сегодняшний день являются своевременное выявление и коррекция факторов риска ЖКБ:

  • нормализация режима питания и нутриентного состава пищи, достаточное потребление клетчатки;
  • нормализация микробиоты кишечника и повышение количества бутират-продуцирующих противовоспалительных бактерий в кишечнике;
  • нормализация образа жизни: достаточный уровень физической активности;
  • снижение уровня ТГ и ЛПНП;
  • динамическое наблюдение за пациентами, находящимися в программах по снижению веса, в том числе получающих аГПП-1, после бариатрической хирургии получающих эстроген-содержащие препараты;
  • назначение УДХК, растворимой клетчатки (Psillium).

УДХК — ОСНОВА КОНСЕРВАТИВНОЙ ТЕРАПИИ И ПРОФИЛАКТИКИ ЖКБ

Если принято решение о назначении препаратов УДХК, важно:

  • выбрать препарат с лучшей фармакокинетикой (создание максимальной концентрации УДХК в желчи);
  • назначить его в эффективной дозе;
  • правильная длительность курса.

Урсофальк – референтный препарат УДХК в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС), включая Россию, а также в Европейском Союзе (ЕС) (табл. 3).

Препарат производится на собственном заводе в Германии из высококачественной итальянской субстанции [22]. Препарат продемонстрировал большую терапевтическую эффективность лечения патологии печени и желчевыводящих путей в рандомизированных клинических исследованиях. Входит в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов.

Исследования показали, что доза Урсофалька 10 мг/кг обеспечивает максимальную концентрацию УДХК в пузырной желчи (до 64%).

Следует учитывать, что билиарный сладж может встречаться на любой стадии заболеваний желчевыводящих путей, в том числе на фоне функциональных расстройств билиарного тракта, и важно начинать терапию УДХК уже на стадии функциональных расстройств.

Урсофальк оказывает не только литолитическое действие, но и нормализует моторную функцию ЖП (табл. 4) [23].

Урсофальк статистически достоверно через 3 и 6 месяцев терапии по сравнению с другими УДХК нормализовал сократительную функцию (устранял гипотонию) ЖП [23].

Также российскими исследователями проведен метаанализ шести исследований с участием 671 пациента с билиарным сладжем (324 – группы с применением Урсофалька, 347 – группы с применением других препаратов УДХК). По результатам метаанализа референтный лекарственный препарат УДХК в РФ – Урсофальк – эффективнее других препаратов УДХК в растворении билиарного сладжа (рис. 4) [24].

При применении референтного в РФ препарата Урсофальк обобщенная частота растворения билиарного сладжа в течение 3 мес терапии составила 64,8%, тогда как при использовании других препаратов УДХК – 39,2%. Урсофальк оказался эффективнее других препаратов УДХК (отношение шансов – ОШ 3,183; 95% ДИ 1,495-6,777) [24].

Аналогичная тенденция сохранилась при оценке эффективности 6-месячного курса терапии (ОШ 4,614; 95% ДИ 2,881-7,388%) [24].

Обобщенная частота растворения билиарного сладжа в группах Урсофалька составила 88,4%, а других препаратов УДХК – 65,97% [24].

УДХК конкурентно вытесняет эндогенные ЖК на уровне подвздошной кишки или на уровне гепатоцитов, тем самым снижая концентрацию токсичных гидрофобных ЖК и одновременно увеличивая абсорбцию гидрофильных ЖК. УДХК уменьшает содержание ХС в желчи преимущественно путем дисперсии ХС и формирования жидкокристаллической фазы. Оказывает влияние на энтерогепатическую циркуляцию желчных солей, уменьшая реабсорбцию в кишечнике эндогенных более гидрофобных и потенциально токсичных соединений [24].

Помимо этого показано, что УДХК оказывает выраженный противовоспалительный эффект у пациентов с ЖКБ. Пациенты с ЖКБ в течение 30 дней перед холецистэктомией получали 10 мг/кг УДХК или плацебо. Исследовали моноциты/макрофаги (CD 68), гранулоциты, тучные клетки, уровень циклооксигеназы-2 с помощью иммуногистохимического метода ткани ЖП после холецистэктомии. Применение УДХК до операции способствовало снижению инфильтрации провоспалительными агентами по сравнению с плацебо [25].

В ситуациях, которые связаны с быстрой потерей веса (например, при очень низкокалорийной диете, бариатрической хирургии), прием УДХК (по крайней мере 500 мг/сут) может быть рекомендован до стабилизации массы тела [5].

ПЛЕЙОТРОПНЫЕ ЭФФЕКТЫ УДХК. ПРИМЕНЕНИЕ С ПОЗИЦИЙ КОМОРБИДНОГО ПАЦИЕНТА

Помимо профилактики и лечения ЖКБ, УДХК используется для лечения широкого спектра заболеваний печени, что необходимо учитывать у коморбидного пациента.

В течение многих лет УДХК использовалась как основа терапии холестатических заболеваний печени [26].

Советом экспертов, посвященным гепатотропной терапии при лекарственных поражениях печени, состоявшимся 17 мая 2025 г., отмечена плейотропность действия УДХК: антихолестатическое, антиоксидантное, противовоспалительное, антиапоптотическое, иммуномодулирующе, антинекротическое, митопротекторное, снижающее стресс эндоплазматического ретикулума [27]. Антихолестатический эффект УДХК связан прежде всего со стимуляцией клеточного эффлюкса токсичных липофильных ЖК, конкурентным снижением их всасывания в кишечнике. Антиоксидантное и противовоспалительное действие опосредовано нейтрализацией активных форм кислорода, стимуляцией эндогенных антиоксидантных систем и противовоспалительного пути транскрипционного фактора NRF2 (NF-erythroid 2 p45-related factor 2), индукцией синтеза ацетилцистеина и глутатиона. Антиапоптотическая активность реализуется за счет ингибирования каспазного каскада и регуляции сигнальных путей апоптоза. УДХК модулирует экспрессию транспортеров и ферментов биотрансформации в различных органах детоксикации (не только печени, но и почках, кишечнике), что потенциально улучшает способность организма элиминировать гепатотоксичные эндо- и ксенобиотики [27].

Цитопротекторное действие УДХК объясняется ее способностью защищать гепатоциты и холангиоциты от повреждения, вызванного гидрофобными первичными ЖК. УДХК обеспечивает цитопротекцию в эпителии печени, сохраняя клеточные структуры, включая плазматические мембраны и митохондрии, одновременно стимулируя антиапоптотические пути. Кроме того, УДХК может препятствовать образованию активных форм кислорода клетками Купфера, резидентными макрофагами в печени, тем самым снижая уровень оксидантного стресса в гепатоцитах. Оказывает влияние на иммунологические реакции, уменьшая патологическую экспрессию HLA-антигенов класса I на гепатоцитах и подавляя продукцию цитокинов и интерлейкинов.

Учитывая указанную выше общность патогенеза ЖКБ и НАЖБП, применение препарата обосновано и с позиций коморбидности у данной категории пациентов [28].

Исследования последних лет показали, что, помимо профилактики ЖКБ, применение УДХК позволяет улучшить показатели метаболических параметров у пациентов (индекс массы тела – ИМТ; артериальное давление, контроль гликемии в крови), потенцируя эффекты препаратов аГПП-1.

B. Lakić и соавт. (2024) показали, что лечение пациентов с метаболическим синдромом препаратами УДХК позволило улучшить основные составляющие метаболического синдрома: антропометрические показатели (снижение ИМТ, окружности талии, диастолического артериального давления), отмечено среднее снижение уровня глюкозы после двух месяцев терапии, снижение активности ферментов печени. Обнаружено значительное снижение выраженности оксидативного стресса [29].

В двойном слепом плацебо-контролируемом исследовании также отмечено значительное снижение ИМТ при приеме УДХК по сравнению с группой плацебо. В этом исследовании изучались женщины с ИМТ > 30 и НАЖБП. Ежедневное добавление 1200 мг УДХК в течение 6 недель привело к значительному снижению ИМТ в группе, получавшей УДХК [30].

В 2025 году опубликован систематический обзор и метаанализ по изучению влияния УДХК на ИМТ, окружность талии, артериальное давление и провоспалительные цитокины, такие как фактор некроза опухоли альфа и интерлейкин-6. В систематический обзор было включено двенадцать исследований, из которых 11 были включены в метаанализ, с 17 группами и 1796 участниками. Исследования показали, что применение УДХК оказывают значительное положительное влияние на ИМТ и диастолическое артериальное давление. Согласно анализу подгрупп, ИМТ значительно снижался в возрасте ≥ 40 лет [31].

Механизм снижения веса, вызванного приемом УДХК, обусловлен воздействием ЖК на G-белковые рецепторы желчных кислот 1 (GPBAR1/TGR5), которые активируются ЖК. Рецепторы играют ключевую роль в метаболизме, регулируя обмен глюкозы, энергетический баланс и воспалительные процессы. Рецепторы локализованы в печени, кишечнике и жировой ткани, являясь перспективной мишенью для лечения метаболических заболеваний [32].

В экспериментальном исследовании J. A. Winston и соавт. (2021) наблюдалось значительное снижение массы тела у животных, получавших УДХК в дозах 50 и 450 мг/кг/день [33].

Рецепторы, активируемые ЖК, стимулируют также метаболизм гормонов щитовидной железы, что приводит к увеличению уровня потребления энергии, увеличивает превращение гормонов щитовидной железы из неактивной формы в активную с помощью фермента йодотирониновой дейодиназы.

TGR5 играет роль в регуляции таких функций, как термогенез и расход энергии в состоянии покоя [33].

Другой механизм изменения массы тела связан с FXR, который вызывает изменение метаболического ответа человека, регулируя метаболизм глюкозы, инсулина и липидов [33]. ЖК увеличивают секрецию фактора роста фибробластов 19 (fibroblast growth factor, FGF19), который активирует FXR, ингибирует липогенез и увеличивает окисление жиров в печени. FXR контролирует экспрессию различных генов, которые снижают печеночный синтез различных жиров.

Еще один механизм, который может играть роль в изменении массы тела, связан с микробиомом желудочно-кишечного тракта. Доказано, что применение УДХК может изменить экосистему желудочно-кишечного тракта и структуру микробиоты кишечнка. Доказано, что некоторые типы бактерий связаны с избыточным весом и ожирением. Так, Parabacteroides distasonis может увеличивать секрецию вторичных ЖК и влиять на увеличение веса, контролируя кишечный глюконеогенез и путь FXRFGF15 [34].

Показано также, что применение УДХК положительно влияет на системную гемодинамику. Так, длительное применение УДХК снижает давление за счет индуцируемой NO-синтазы (iNOS) и тромбоксана А2 (TXA2) [35]. Введение 70 мг/кг/день УДХК мышам вызывало снижение артериального давления через 24 недели из-за снижения уровня ангиотензина II [35]. Аналогично результатам экспериментального исследования, P. Schiedermaier с соавт. (2000) показали, что потребление 750 мг/день УДХК в течение 4 недель хорошо переносилось 20 здоровыми добровольцами и вызвало умеренное снижение диастолического артериального давления из-за воздействия на гладкие мышцы сосудов [36].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Литературные данные последних лет свидетельствуют о повышении риска заболеваний ЖП и билиарной системы у коморбидных пациентов. Риск наиболее высок у пациентов с метаболическими нарушениями, у больных с сахарным диабетом 2-го типа, НАЖБП, ожирением, инсулинорезистентностью и факторами образа жизни (нарушениями состава рациона питания, низким потреблением клетчатки и уровнем физической активности). Повышенный риск заболеваний ЖП может быть связан с длительным применением агонистов рецепторов ГПП-1, бариатрическими вмешательствами по поводу лечения ожирения. УДХК – основа медикаментозной профилактики ЖКБ у данной категории пациентов. Препарат Урсофальк оказывает холеретическое действие. Уменьшает содержание ХС в желчи преимущественно путем дисперсии ХС и формирования жидкокристаллической фазы. Оказывает влияние на энтерогепатическую циркуляцию желчных солей, уменьшая реабсорбцию в кишечнике эндогенных более гидрофобных и потенциально токсичных соединений. Снижает литогенный индекс желчи, увеличивая содержание в ней ЖК. Оказывает прямое гепатопротекторное действие и уменьшает гепатотоксичность гидрофобных солей желчи. Модулирует иммунологические реакции, уменьшая патологическую экспрессию HLA-антигенов на гепатоцитах, подавляя продукцию цитокинов и интерлейкинов. Позволяет нормализовать основные составляющие метаболического синдрома и добиться более выраженного эффекта при лечении ожирения. Учитывая, что низкое потребление пищевых волокон увеличивает риск ЖКБ, модификация нутриентного состава – важная мера профилактики и лечения ЖКБ.

Литература/References

  1. Cirillo D. J., Wallace R. B., Rodabough R. J., et al. Effect of estrogen therapy on gallbladder disease. JAMA. 2005; 293 (3): 330-339. DOI: 10.1001/jama.293.3.330.
  2. Halldestam I., Kullman E., Borch K. Incidence of and potential risk factors for gallstone disease in a general population sample. Br J Surg. 2009; 96 (11): 1315-1322. DOI: 10.1002/bjs.6687.
  3. Huang D., Lee J., Song N., Cho S., Choe S., Shin A. Gallstones, Cholecystectomy and the Risk of Hepatobiliary and Pancreatic Cancer: A Nationwide Population-based Cohort Study in Korea. J Cancer Prev. 2020; 25 (3): 164-72. DOI: 10.15430/JCP.2020.25.3
  4. Aerts R., Penninckx F. The burden of gallstone disease in Europe. Alimentary Pharmacology & Therapeutics. 2003; 18: 49-53. https://DOI.org/10.1046/j.0953-0673.2003.01721.x.
  5. Клинические рекомендации «Желчнокаменная болезнь», одобрены Минздравом России, 2024 г. https://legalacts.ru/doc/klinicheskie-rekomendatsii-zhelchnokamennaja-bolezn-odobreny-minzdravom-rossii_1/. / Clinical recommendations «Cholelithiasis». Approved by the Ministry of Health of the Russian Federation; 2024. (In Russ.) https://legalacts.ru/doc/klinicheskie-rekomendatsii-zhelchnokamennaja-bolezn-odobreny-minzdravom-rossii_1/.
  6. Yuk J. S., Park J. Y. Menopausal hormone therapy increases the risk of gallstones: Health Insurance Database in South Korea (HISK)-based cohort study. PLoS One. 2023; 18 (12): e0294356. DOI: 10.1371/journal.pone.0294356.
  7. Saddique M. N., Saleem S., Shahid I., et al. The estrogen-gallstone connection: uncovering the pathways. Discov Public Health. 2024; 21, 113. https://DOI.org/10.1186/s12982-024-00232-8.
  8. Loh N. Y., Wang W., Noordam R., Christodoulides C., Obesity F., et al. Distribution and Risk of Cancer in Women and Men: A Mendelian Randomisation Study. Nutrients. 2022; 14 (24). https://DOI.org/10.3390/nu14245259.
  9. Yuan C., Jian Z., Feng S., Wang M., Xiang L., Li H., Jin X., Wang K. Do Obesity-Related Traits Affect Prostate Cancer Risk through Serum Testosterone? A Mendelian Randomization Study. Cancers (Basel). 2023; 15 (19): 4884. DOI: 10.3390/cancers15194884. PMID: 37835578; PMCID: PMC10571835.
  10. Гриневич В. Б., Кравчук Ю. А., Арапханова М. М., Кон В. Е., Михайлова Л. В., Ратникова А. К. Роль желчных кислот в многообразии механизмов формирования печеночных проявлений метаболического синдрома. Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология. 2020; 183 (11): 20-24. DOI: 10.31146/1682-8658-ecg-183-11-20-2. / Grinevich V. B., Kravchuk Yu. A., Arapkhanova M. M., Kon V. E., Mikhaylova L. V., Ratnikova A. K. The role of bile acids in the variety of mechanisms of the formation of hepatic manifestations of metabolic syndrome. Eksperimentalnaya i klinicheskaya gastroenterologiya. 2020; 183 (11): 20-24. (In Russ.) DOI: 10.31146/1682-8658-ecg-183-11-20-2.
  11. Liao Q., Chen Y., Peng Q, Li C. Relationship between triglyceride-glucose index and gallstones risk: a population-based study. Front. Endocrinol. 2024; 15: 1420999. DOI: 10.3389/fendo.2024.1420999.
  12. Rokicka D., Hudzik B., Wróbel M., Stołtny T., Stołtny D., Nowowiejska-Wiewióra A., Rokicka S., Gąsior M., Strojek K. Prognostic value of novel atherogenic indices in patients with acute myocardial infarction with and without type 2 diabetes,Journal of Diabetes and its Complications. 2024; 10 (38): 108850. ISSN 1056-8727. https://DOI.org/10.1016/j.jdiacomp.2024.108850.
  13. Kan H.-P., Guo W.-B., Tan Y.-F., Zhou J., Liu C.-d., Huang Y.-Q. Statin use and risk of gallstone disease: A meta-analysis. Hepatol Res. 2015; 45: 942-948. DOI: 10.1111/hepr.12433.
  14. Tan L., Jia F., Liu Y. Advances in research on the role of gut microbiota in the pathogenesis and precision management of gallstone disease. Front. Med. 2025; 12: 1535355. DOI: 10.3389/fmed.2025.1535355.
  15. Методические рекомендации MP 2.3.1.0253-21 «Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации» (утв. Федеральной службой по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека 22 июля 2021 г.). / Methodological Recommendations MR 2.3.1.0253-21 «Norms of Physiological Needs for Energy and Nutrients for Various Population Groups of the Russian Federation» (approved by the Federal Service for Surveillance on Consumer Rights Protection and Human Well-being on July 22, 2021).
  16. Mullin S. M., Kelly A. J, Chathail M. B. N., Norris S., Shannon C. E., Roche H. M. Macronutrient Modulation in Metabolic Dysfunction-Associated Steatotic Liver Disease – the Molecular Role of Fatty Acids compared with Sugars in Human Metabolism and Disease Progression. Advances in Nutrition. 2025; 3 (16): 100375. ISSN 2161-8313. https://DOI.org/10.1016/j.advnut.2025.100375.
  17. Ситкин С. И., Ткаченко Е. И., Вахитов Т. Я. Метаболический дисбиоз кишечника и его биомаркеры. Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология. 2015; 12 (124): 6-29. / Sitkin S. I., Tkachenko E. I., Vakhitov T. Ya. Metabolic dysbiosis of the gut microbiota and its biomarkers. Eksperimentalnaya i klinicheskaya gastroenterologiya. 2015; 12 (124): 6-29. (In Russ.)
  18. Anderson J., Allgood L., Lawrence A., Altringer L., Jerdack G., Hengehold D., Morel J. Cholesterol-lowering effects of psyllium intake adjunctive to diet therapy in men and women with hypercholesterolemia: meta-analysis of 8 controlled trials. The American journal of clinical nutrition. 2000; 71: 472-479. 10.1093/ajcn/71.2.472. https://DOI.org/10.1093/ajcn/71.2.472.
  19. Marlett J. A., Fischer M. H. The active fraction of psyllium seed husk. Proceedings of the Nutrition Society. 2003; 62 (1): 207-209. DOI: 10.1079/PNS2002201.
  20. Jovanovski E., Yashpal S., Komishon A., Zurbau A., Blanco Mejia S., Ho H. V. T., Li D., Sievenpiper J., Duvnjak L., Vuksan V. Effect of psyllium (Plantago ovata) fiber on LDL cholesterol and alternative lipid targets, non-HDL cholesterol and apolipoprotein B: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. Am J Clin Nutr. 2018; 108 (5): 922-932. DOI: 10.1093/ajcn/nqy115. PMID: 30239559.
  21. Государственный Реестр лекарственных средств, http://www.grls.rosminzdrav.ru. / State Register of Medicines (Gosudarstvenny Reestr lekarstvennykh sredstv), http://www.grls.rosminzdrav.ru. (In Russ.)
  22. https://pharma.eaeunion.org/.
  23. Бакулин И. Г., Авалуева Е. Б., Серкова М. Ю. и др. Билиарный сладж: патогенез, этиология и лекарственная терапия. Терапевтический архив. 2021; 93 (2): 179-186. DOI: 10.26442/00403660.2021.02.2006. / Bakulin I. G., Avalueva E. B., Serkova M. Yu., et al. Biliary sludge: pathogenesis, etiology and drug therapy. Terapevticheskii arkhiv. 2021; 93 (2): 179-186. (In Russ.) DOI: 10.26442/00403660.2021.02.2006.
  24. Кучерявый Ю. А., Черёмушкин С. В. Оценка терапевтической эффективности референтного препарата урсодезоксихолевой кислоты и его аналогов в растворении билиарного сладжа: метаанализ. Consilium Medicum. 2022; 24 (5). DOI: 10.26442/20751753.2022.12.201429. / Kucheryavy Yu. A., Cheremushkin S. V. Evaluation of the therapeutic efficacy of the reference drug ursodeoxycholic acid and its analogues in the dissolution of biliary sludge: a meta-analysis. Consilium Medicum. 2022; 24 (5). (In Russ.) DOI: 10.26442/20751753.2022.12.201429.
  25. Carotti S., Guarino M. P., Cicala M., Perrone G., Alloni R., Segreto F., Rabitti C., Morini S. Effect of ursodeoxycholic acid on inflammatory infiltrate in gallbladder muscle of cholesterol gallstone patients. Neurogastroenterol Motil. 2010; 22 (8): 866-73, e232. DOI: 10.1111/j.1365-2982.2010.01510.x. Epub 2010 Apr 20. PMID: 20426797.
  26. Bessone F., Hillotte G. L., Ahumada N., Jaureguizahar F., Medeot A. C., Roma M. G. UDCA for Drug-Induced Liver Disease: Clinical and Pathophysiological Basis. Semin Liver Dis. 2024; 44 (1): 1-22. DOI: 10.1055/s-0044-1779520. Epub 2024 Feb 20. PMID: 38378025.
  27. Оковитый С. В., Райхельсон К. Л., Ахмедов В. А., Вологжанина Л. Г., Гладков О. А., Гречишникова В. Р., Деева Т. А., Долгушина А. И., Жаркова М. С., Козлова И. В., Кондрашина Э. А., Маевская М. В., Марченко Н. В., Пазенко Е. В., Пирогова И. Ю., Прашнова М. К., Приходько В. А., Тарасова Л. В., Хлынов И. Б., Хлынова О. В. Гепатотропная терапия при лекарственных поражениях печени (совещание экспертов). Пермский медицинский журнал. 2025; 3 (42): 58-74. DOI: 10.17816/pmj42358-74. / Okovity S. V., Raykhelson K. L., Akhmedov V. A., Vologzhanina L. G., Gladkov O. A., Grechishnikova V. R., Deeva T. A., Dolgushina A. I., Zharkova M. S., Kozlova I. V., Kondrashina E. A., Maevskaya M. V., Marchenko N. V., Pazenko E. V., Pirogova I. Yu., Prashnova M. K., Prikhodko V. A., Tarasova L. V., Khlynov I. B., Khlynova O. V. Hepatotropic therapy for drug-induced liver injury (expert meeting). Permskii meditsinskii zhurnal. 2025; 3 (42): 58-74. (In Russ.) DOI: 10.17816/pmj42358-74.
  28. Mao Q., Lin B., Zhang W., Zhang Y., Zhang Y., Cao Q, Xu M. Understanding the role of ursodeoxycholic acid and gut microbiomein non-alcoholic fatty liver disease: current evidence and perspectives. Front. Pharmacol. 2024; 15: 1371574. DOI: 10.3389/fphar.2024.1371574.
  29. Lakić B., Škrbić R., Uletilović S., Mandić-Kovačević N., Grabež M., Šarić M. P., Stojiljković M. P., Soldatović I., Janjetović Z., Stokanović A., Stojaković N., Mikov M. Beneficial Effects of Ursodeoxycholic Acid on Metabolic Parameters and Oxidative Stress in Patients with Type 2 Diabetes Mellitus: A Randomized Double-Blind, Placebo-Controlled Clinical Study. J Diabetes Res. 2024; 2024: 4187796. DOI: 10.1155/2024/4187796. PMID: 38455850; PMCID: PMC10919985.
  30. Méndez-Sánchez N., González V., Chávez-Tapia N., Ramos M. H., Uribe M. Weight reduction and ursodeoxycholic acid in subjects with nonalcoholic fatty liver disease. A double-blind, placebo-controlled trial. Ann Hepatol. 2004; 3 (3): 108-112. https://DOI.org/10.1111/j.1478-3231.2007.01567.x.
  31. Rashidbeygi E., Rasaei N., Amini M. R., Salavatizadeh M., Mohammadizadeh M., Hekmatdoost A. The effects of ursodeoxycholic acid on cardiometabolic risk factors: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. BMC Cardiovasc Disord. 2025; 25 (1): 125. DOI: 10.1186/s12872-025-04549-3. PMID: 39984850; PMCID: PMC11844182.
  32. Rashidbeygi E., Rasaei N., Amini M. R., Salavatizadeh M., Mohammadizadeh M., Hekmatdoost A. The effects of ursodeoxycholic acid on cardiometabolic risk factors: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. BMC CardiovascDisord. 2025; 25 (1): 125. DOI: 10.1186/s12872-025-04549-3. PMID: 39984850; PMCID: PMC11844182.
  33. Wahlström A., Kovatcheva-Datchary P., Ståhlman M., Bäckhed F., Marschall H.-U. Crosstalk between bile acids and gut microbiota and its impact on farnesoid X receptor signalling. Dig Dis. 2017; 35 (3): 246-250. https://DOI.org/10.1159/000450982.
  34. Fiorucci S., Distrutti E. Bile acid-activated receptors, intestinal microbiota, and the treatment of metabolic disorders. Trends Mol Med. 2015; 21 (11): 702-714. DOI: 10.1016/j.molmed.2015.09.001.
  35. Al-Salami H., Mamo J., Mooranian A., Negrulj R., Lam V., Elahy M., Takechi R. Long-term supplementation of microencapsulated ursodeoxycholic acid prevents hypertension in a mouse model of insulin resistance. Exp Clin Endocrinol Diabetes. 2017; 125 (01): 28-32. DOI: 10.1055/s-0042-106084.
  36. Schiedermaier P., Hansen S., Asdonk D., Brensing K.-A., Sauerbruch T. Effects of ursodeoxycholic acid on splanchnic and systemic hemodynamics. Digestion. 2000; 61 (2): 107-12.DOI: 10.1159/000007742.
  37. Verbeke K. A., Boobis A. R., Chiodini A., et al. Towards microbial fermentation metabolites as markers for health benefits of prebiotics. Nutrition research reviews. 2015; 28 (1): 42-66. DOI: 10.1017/S0954422415000037.

Е. А. Лялюкова

Омский государственный медицинский университет, Омск, Россия, lyalykova@rambler.ru, https://orcid.org/0000-0003-4878-0838

Сведения об авторе:

Лялюкова Елена Александровна, д.м.н., профессор кафедры внутренних болезней и семейной медицины факультета допол-нительного профессионального образования, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Омский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения Российской Федерации; Россия, 644037, Омск, ул. Петра Некрасова, 5; lyalykova@rambler.ru

Information about the author:

Elena A. Ljaljukova, Dr. of Sci. (Med.), Professor of the Department of Internal Medicine and Family Medicine of the Faculty of Additional Professional Education, Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education Omsk State Medical University oof the Ministry of Health of the Russian Federation; 5 Petr Nekrasov str., Omsk, 644037, Russia; lyalykova@rambler.ru

Профилактика желчнокаменной болезни: взгляд с позиций коморбидного пациента/ Е. А. Лялюкова
Для цитирования: Лялюкова Е. А. Профилактика желчнокаменной болезни: взгляд с позицийкоморбидного пациента. ЛечащийВрач. 2026; 9 (29): 70-80. https://doi.org/10.51793/OS.2026.29.9.010
Теги: метаболические нарушения, ожирение, сахарный диабет, желчный пузырь

Политика конфиденциальности и Условия использования Google