Резюме
Введение. В 2026 г. международный консенсус одобрил новое название синдрома поликистозных яичников – «полиэндокринный метаболический овариальный синдром». Новая номенклатура отражает системный и патогенетически неоднородный характер заболевания, при котором нарушения овуляции и стероидогенеза сочетаются с гиперандрогенией, инсулинорезистентностью, избыточной массой тела или ожирением. Инсулинорезистентность играет важную роль в патогенезе полиэндокринно-метаболического овариального синдрома, но не является обязательным компонентом всех его фенотипов.
Результаты. В обзоре обоснован этапный подход к метаболической терапии пациенток с полиэндокринным метаболическим овариальным синдромом и избыточной массой тела или ожирением. На первом этапе основными целями являются клинически значимое снижение массы тела и уменьшение метаболического риска. Представлены данные по применению агонистов рецепторов глюкагоноподобного пептида-1, в том числе препарата семаглутид. Второй этап предусматривает длительное поддержание достигнутого результата, в том числе с назначением инсулинсенситайзеров метформина и инозитола. Метаболическую коррекцию следует сочетать с предохранением от нежелательной беременности, защитой эндометрия, лечением клинических проявлений гиперандрогении и ановуляторного бесплодия.
Заключение. У женщин с полиэндокринным метаболическим овариальным синдромом и избыточной массой тела или ожирением агонисты рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 могут обеспечить клинически значимое снижение массы тела и улучшение метаболических показателей. Имеющиеся данные о применении семаглутида указывают также на возможность восстановления регулярного менструального цикла и овуляции. Оптимальная тактика предполагает преемственность этапов активного снижения массы тела и длительной поддерживающей терапии. Она может включать продолжение фармакотерапии ожирения и/или прием инсулинсенситайзеров, таких как метформин и инозитол. Приоритет метаболической коррекции не отменяет других целей лечения полиэндокринного метаболического овариального синдрома: защиты эндометрия, контрацепции при отсутствии репродуктивных планов, коррекции клинических проявлений гиперандрогении и своевременного лечения бесплодия.
Конфликт интересов. Автор статьи подтвердила отсутствие конфликта интересов, о котором необходимо сообщить.
Cиндром поликистозных яичников относится к наиболее распространенным эндокринным расстройствам у женщин репродуктивного возраста.
ОТ «ПОЛИКИСТОЗНЫХ ЯИЧНИКОВ» К СИСТЕМНОМУ ЗАБОЛЕВАНИЮ
В мае 2026 г. по итогам международного консенсуса было принято решение заменить это название на polyendocrine metabolic ovarian syndrome, или полиэндокринный метаболический овариальный синдром (ПМОС). Переименование стало результатом 14-летней работы с участием 56 профессиональных и общественных организаций и более 22 тыс. респондентов [1, 2].
Пересмотр терминологии обусловлен морфологической неточностью прежнего названия и его ограниченной патофизиологической информативностью. Множественные антральные фолликулы, выявляемые при ультразвуковом исследовании, не являются истинными кистами. Кроме того, поликистозная морфология яичников не является обязательным диагностическим признаком, а ее изолированного наличия недостаточно для установления диагноза. Прежний термин также не отражал метаболические, сердечно-сосудистые, дерматологические, репродуктивные и психологические аспекты синдрома [1, 3-5].
Компонент «полиэндокринный» в новом названии подчеркивает роль взаимодействия инсулина, андрогенов, гонадотропинов, антимюллерова гормона и других регуляторных систем. Компонент «метаболический» отражает высокую частоту нарушений углеводного и липидного обмена, ожирения, артериальной гипертензии и обструктивного апноэ сна. Компонент «овариальный» сохраняет ключевое значение нарушений фолликулогенеза, овуляции и стероидогенеза, но не сводит патогенез заболевания к изолированной дисфункции яичников [1, 3, 4].
Переименование не изменило диагностических критериев. У взрослых диагноз устанавливают после исключения альтернативных причин при наличии не менее двух из трех критериев: клинической или биохимической гиперандрогении, овуляторной дисфункции и поликистозной морфологии яичников. Антимюллеров гормон можно использовать как альтернативу ультразвуковой оценке морфологии яичников, но не как самостоятельный диагностический тест. У подростков для диагностики необходимо сочетание гиперандрогении с нарушениями менструального цикла. Ультразвуковые критерии и антимюллеров гормон в этой возрастной группе не рекомендуются [6-9].
ПАТОГЕНЕТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ИНСУЛИНОРЕЗИСТЕНТНОСТИ И ГИПЕРАНДРОГЕНИИ
ПМОС – гетерогенное заболевание, при котором инсулинорезистентность (ИР) и гиперандрогения могут образовывать взаимно усиливающийся патофизиологический контур. Снижение чувствительности мышц, печени и жировой ткани к инсулину приводит к компенсаторной гиперинсулинемии. При этом тека-клетки яичников сохраняют чувствительность к стимулирующему действию инсулина, поэтому гиперинсулинемия усиливает зависимый от лютеинизирующего гормона синтез андрогенов. В печени гиперинсулинемия подавляет синтез глобулина, связывающего половые гормоны (ГСПГ), и тем самым повышает биодоступность свободного тестостерона [4, 5, 10-13]. В свою очередь гиперандрогения способствует накоплению висцеральной жировой ткани и дальнейшему снижению чувствительности к инсулину. Эта двунаправленная связь обосновывает включение метаболической терапии в ведение пациенток с избыточной массой тела или ожирением. Снижение массы тела может улучшать гликемический и липидный профиль, уменьшать биохимическую гиперандрогению и способствовать восстановлению овуляторных циклов [10-13].
Для диагностики нарушений углеводного обмена рекомендуют пероральный глюкозотолерантный тест (ПГТТ) с 75 г глюкозы независимо от индекса массы тела (ИМТ). Если его проведение невозможно, определяют уровень глюкозы натощак и гликированного гемоглобина, учитывая меньшую диагностическую чувствительность этих показателей. Оценка метаболического статуса также включает определение ИМТ, окружности талии, артериального давления и липидного профиля [6].
Вместе с тем выявление ИР, которая может предшествовать гипергликемии, затруднено: методы определения концентрации инсулина недостаточно стандартизированы, а расчетные индексы, включая HOMA-IR, имеют ограниченную воспроизводимость. Для оценки инсулинового ответа A. D. Genazzani и A. R. Genazzani предлагают проводить ПГТТ с одновременным определением глюкозы и инсулина после метаболической нагрузки, в том числе у женщин с нормальной массой тела [14].
Метаболический скрининг показан всем пациенткам с ПМОС, включая женщин молодого возраста и пациенток с нормальной массой тела. ПМОС ассоциирован с повышенным риском нарушенной толерантности к глюкозе и сахарного диабета 2-го типа; индивидуальный риск зависит от возраста, ожирения, семейного анамнеза и сопутствующих заболеваний [15, 16]. Дополнительно оценивают симптомы обструктивного апноэ сна, психоэмоциональных нарушений, наличие сердечно-сосудистых заболеваний и риск осложнений беременности [17, 18].
Вместе с тем ИР и гиперандрогению не следует считать обязательными патогенетическими компонентами ПМОС у всех пациенток. Заболевание диагностируют и у женщин с нормальной массой тела без выраженных метаболических нарушений, а фенотип D характеризуется отсутствием клинической и биохимической гиперандрогении. Это отличает его от гиперандрогенных фенотипов ПМОС и позволяет предположить существование других механизмов нарушения фолликулогенеза. Одним из них может быть локальная дисрегуляция системы IGF-1/IGFBP-1, способствующая нарушению роста и созревания фолликулов и формированию истинной поликистозной морфологии яичников [19]. Повреждение сигнальных путей IGF также рассматривают как один из возможных факторов, связывающих ПМОС с риском развития гиперплазии и рака эндометрия.
Поэтому терапевтическая тактика должна учитывать фенотип заболевания, метаболический риск и репродуктивные цели пациентки.
ГЕНЕТИЧЕСКИЕ И ЭПИГЕНЕТИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ РАЗВИТИЯ ПМОС
Семейный анамнез ПМОС указывает на значение наследственной метаболической предрасположенности. По данным метаанализа, сахарный диабет 2-го типа встречался у матерей пациенток с СПКЯ в 2,43 раза, а у отцов – в 2,27 раза чаще, чем в контрольных семьях. У родителей, сестер и братьев пациенток также чаще выявлялись гиперинсулинемия и ИР [20].
Наследование ПМОС имеет полигенный характер. Множество аллельных вариантов влияет на регуляцию инсулиновой сигнализации, секрецию и действие гонадотропинов, овариальный стероидогенез и энергетический обмен. Расчетная наследуемость достигает 70%. Геномные исследования указывают на частично общую генетическую основу разных диагностических фенотипов и генетическую корреляцию ПМОС с ожирением [21-23].
Эпигенетические механизмы включают устойчивые изменения экспрессии генов без изменения нуклеотидной последовательности ДНК. В экспериментальных моделях пренатальное воздействие избытка андрогенов или неблагоприятной метаболической среды изменяло нейроэндокринную регуляцию, углеводный обмен и репродуктивную функцию потомства [24-26]. Данные у человека остаются преимущественно наблюдательными, однако внутри-утробное программирование может быть одним из механизмов развития ПМОС.
ВОЗМОЖНАЯ РОЛЬ КИШЕЧНОЙ МИКРОБИОТЫ В ПАТОГЕНЕЗЕ ПМОС
В исследованиях у женщин с ПМОС выявлены изменения состава кишечной микробиоты и снижение отдельных показателей ее разнообразия, ассоциированные с гиперандрогенией [27, 28]. Возможное участие микробиоты в патогенезе ПМОС связывают с уменьшением представительства бактерий – продуцентов короткоцепочечных жирных кислот, изменением обмена желчных кислот, нарушением кишечного барьера и воспалительной реакцией [28, 29]. У женщин с ПМОС также выявлена активация кинуренинового пути обмена триптофана, показатели которого коррелировали с уровнем инсулина натощак и индексом HOMA-IR [30]. Экспериментально показано, что бактериальный метаболит триптофана индол может модулировать секрецию глюкагоноподобного пептида-1 (ГПП-1) кишечными L-клетками [31]. Трансплантация мышам микробиоты пациенток с ПМОС сопровождалась метаболическими и репродуктивными нарушениями, изменением обмена желчных кислот и снижением продукции интерлейкина-22 [29]. Вместе с тем возможна обратная причинная связь: гиперандрогения и метаболические факторы сами способны изменять состав кишечной микробиоты [28, 32].
Таким образом, микробиота может быть одним из связующих звеньев между питанием, воспалением, ИР и репродуктивными нарушениями при ПМОС, однако ее самостоятельная патогенетическая роль у человека пока не установлена [28, 33]. Имеющиеся данные не позволяют рассматривать исследование микробиоты, назначение пробио-тиков или антибактериальных препаратов либо трансплантацию фекальной микробиоты как стандартные методы диагностики и лечения ПМОС [6, 33]. Клинически обоснованными остаются меры, которые благоприятно влияют и на метаболическое здоровье, и на микробиоту: рацион с достаточным содержанием пищевых волокон, регулярная физическая активность и коррекция избыточной массы тела [6].
ПРИНЦИПЫ МЕТАБОЛИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ
Системное понимание ПМОС расширяет цели терапии за пределы нормализации менструального цикла. Лечение следует выбирать с учетом репродуктивных планов пациентки, фенотипа заболевания и индивидуального кардиометаболического риска.
Основой лечения остается модификация образа жизни, включающая индивидуально подобранный рацион, физическую активность, коррекцию нарушений сна и психологическую поддержку. Питание должно быть сбалансированным, при необходимости снижения массы тела калорийность рациона уменьшают, сохраняя достаточное содержание белка и пищевых волокон и ограничивая легкоусвояемые углеводы и насыщенные жиры. Ни одна диетическая модель не продемонстрировала значимого преимущества при ПМОС. Эти меры необходимо соблюдать на всех этапах лечения и не следует сводить к упрощенной рекомендации «меньше есть и больше двигаться» [6, 30, 31].
У пациенток с ПМОС и избыточной массой тела или ожирением фармакологическую стратегию условно разделяют на два этапа. Первый направлен на клинически значимое снижение массы тела и уменьшение связанных с ожирением метаболических нарушений, с использованием в том числе фармакотерапии ожирения, включая агонисты рецепторов ГПП-1 (арГПП-1). Второй этап предусматривает длительное поддержание достигнутого результата, профилактику повторного набора массы тела и контроль метаболических и репродуктивных нарушений с помощью модификации образа жизни и, при наличии показаний, инсулинсенситайзеров. Такое разделение условно: этапы могут перекрываться, инсулинсенситайзеры можно назначать одновременно с препаратами для снижения массы тела, а эффективная и хорошо переносимая терапия ожирения может продолжаться длительно.
ПЕРВЫЙ ЭТАП: СНИЖЕНИЕ МАССЫ ТЕЛА И ПРИМЕНЕНИЕ АРГПП-1
Одним из наиболее эффективных современных подходов к фармакотерапии ожирения является применение арГПП-1. Семаглутид — аналог ГПП-1 длительного действия. Активация рецепторов ГПП-1 усиливает глюкозозависимую секрецию инсулина, подавляет секрецию глюкагона при гипергликемии и воздействует на центральные механизмы регуляции аппетита, уменьшая потребление пищи. В начале терапии препарат также замедляет эвакуацию содержимого желудка. Эффективность семаглутида при ожирении подтверждена крупными рандомизированными исследованиями. В исследовании STEP 1 среднее снижение массы тела к 68-й неделе составило 14,9% в группе семаглутида и 2,4% в группе плацебо, а в исследовании STEP 5 через 104 недели – 15,2% и 2,6% соответственно [34, 35].
Положительные эффекты семаглутида при ПМОС в значительной степени связаны со снижением массы тела и объема жировой ткани, уменьшением ИР и гиперинсулинемии и, как следствие, снижением гиперандрогении [6, 10-13]. Поэтому фармакотерапию ожирения у женщин с ПМОС следует рассматривать как воздействие на важный метаболический компонент синдрома, а не только как способ уменьшения массы тела.
Показания и режим терапии арГПП-1
Международные рекомендации 2023 г. допускают применение лираглутида, семаглутида и других препаратов для лечения ожирения у женщин с ПМОС [6]. Таким образом, основанием для назначения семаглутида служит не сам диагноз ПМОС, а наличие показаний к фармакотерапии ожирения.
Согласно зарегистрированной инструкции, семаглутид для контроля массы тела применяют у взрослых с ИМТ ≥ 30 кг/м2 либо ≥ 27 кг/м2 при наличии по меньшей мере одного заболевания, ассоциированного с избыточной массой тела. Терапию проводят в дополнение к низкокалорийной диете и физической активности [36]. Одним из доступных на российском рынке препаратов семаглутида является препарат под торговым наименованием Ребодия Слим. Проведенные исследования доказали полную биоэквивалентность препарата Ребодия Слим оригинальному препарату, подтвердив, что он является эффективным инструментом в терапии ожирения [63]. Для препарата Ребодия Слим предусмотрена постепенная 16-недельная титрация: 0,25 мг один раз в неделю в течение первых 4 недель, затем дозу последовательно повышают до 0,5; 1,0 и 1,7 мг с интервалом 4 недели, после чего переходят на поддерживающую дозу 2,4 мг один раз в неделю [36]. Постепенное повышение дозы уменьшает частоту и выраженность желудочно-кишечных нежелательных реакций.
Эффективность лечения следует оценивать комплексно, учитывая динамику массы тела и окружности талии, артериального давления, показателей углеводного и липидного обмена, переносимость терапии, а также менструальную и овуляторную функцию. Отсутствие быстрой нормализации менструального цикла не исключает метаболической эффективности лечения, а восстановление овуляции не означает полной нормализации кардиометаболического риска.
Клинические данные применения арГПП-1 при СПКЯ/ПМОС
В исследовании Carmina и Longo 2023 г. 27 пациенток с ожирением и классическим фенотипом СПКЯ, не достигших снижения массы тела после модификации образа жизни, получали семаглутид по 0,5 мг один раз в неделю. Через 3 месяца масса тела снизилась в среднем на 7,6 кг; 21 из 27 участниц достигла снижения не менее чем на 5%. Через 6 месяцев среднее снижение массы тела составило 11,5 кг, а регулярные менструации восстановились у 15 из 21 женщины [37]. В проспективном исследовании 2026 г. у женщин с ПМОС и ИМТ > 25 кг/м2 шестимесячная терапия семаглутидом сопровождалась снижением массы тела в среднем на 11,3%. Среди женщин с исходной ановуляцией овуляторные циклы восстановились в 52,5% случаев [38]. В открытом рандомизированном исследовании 2025 г. 100 женщин с СПКЯ и избыточной массой тела или ожирением распределили в группы метформина и метформина в комбинации с семаглутидом по 1 мг один раз в неделю. Через 16 недель у 80 женщин, продолживших участие в исследовании, масса тела снизилась соответственно на 2,25 и 6,09 кг; комбинированная терапия также чаще сопровождалась восстановлением менструального цикла. В течение следующих 24 недель все женщины получали метформин; частота естественного зачатия составила 35% после комбинированной терапии и 15% после монотерапии метформином [39].
В то же время результаты метаанализов применения арГПП-1 при СПКЯ остаются неоднородными [40]. Большинство исследований подтверждает снижение ИМТ, в отдельных работах отмечены улучшение регулярности менструального цикла, уменьшение ИР и улучшение андрогенного профиля [41-43]. Однако метаболические и репродуктивные эффекты арГПП-1 при СПКЯ требуют подтверждения в более крупных и качественных рандомизированных исследованиях.
Безопасность и планирование беременности
Снижение массы тела у женщин с ПМОС может сопровождаться спонтанным восстановлением овуляции. Поэтому до начала терапии необходимо обсудить репродуктивные планы и потребность в надежной контрацепции.
Семаглутид противопоказан во время беременности и грудного вскармливания.
При использовании семаглутида на этапе метаболической подготовки к беременности продолжительность терапии, сроки отмены препарата и последующего планирования зачатия следует определить заранее. Из-за длительного периода полувыведения семаглутид необходимо отменить не менее чем за 2 месяца до планируемой беременности [36].
Наиболее частыми нежелательными реакциями при лечении семаглутидом являются нарушения со стороны желудочно-кишечного тракта: тошнота, диарея, запор, рвота и боль в животе, преимущественно в период титрации. К числу клинически значимых, но крайне редких осложнений относятся желчнокаменная болезнь и острый панкреатит [36].
Следует учитывать хроническое рецидивирующее течение ожирения и возможность повторного увеличения массы тела после прекращения терапии. В исследовании STEP 4 продолжение лечения семаглутидом сопровождалось дальнейшим снижением массы тела, тогда как после перехода на плацебо она увеличивалась [44]. Через год после прекращения терапии участники восстановили около двух третей ранее сниженной массы тела, а многие кардиометаболические показатели приблизились к исходным значениям [45]. Эти результаты указывают на необходимость долгосрочной стратегии контроля массы тела и заблаговременного планирования периода после отмены арГПП-1, особенно у женщин, планирующих беременность.
ВТОРОЙ ЭТАП: ПОДДЕРЖИВАЮЩАЯ ТЕРАПИЯ
Снижение массы тела не устраняет генетическую и нейроэндокринную предрасположенность к ПМОС, поэтому поддерживающий этап должен начинаться еще в период активного снижения массы тела. Он включает соблюдение сформированных принципов питания и физической активности, коррекцию нарушений сна, контроль массы тела, а также периодическую оценку гликемии, липидного профиля и артериального давления.
Наиболее изученным лекарственным инсулинсенситайзером остается метформин. Международные рекомендации предлагают рассматривать его применение у взрослых с ПМОС и ИМТ ≥ 25 кг/м2 для коррекции антропометрических и метаболических показателей, включая углеводный и липидный обмен [6, 46-50]. В небольшом наблюдательном исследовании 25 женщин с СПКЯ и ожирением получали семаглутид в сочетании с метформином в течение 16 недель, после чего семаглутид отменяли, а метформин в дозе 2000 мг/сут продолжали. За 2 года наблюдения участницы в среднем восстановили около трети массы тела, сниженной на фоне семаглутида, но у 21 из 25 женщин масса тела оставалась ниже исходной. В то же время улучшения показателей гликемии и липидного профиля в значительной степени были утрачены [51]. Эти данные подтверждают необходимость поддерживающей терапии, но показывают, что метформин не способен полностью заменить специфическую терапию ожирения.
Инозитол также можно рассматривать в качестве инсулинсенситайзера. Систематический обзор 30 исследований с участием 2230 женщин выявил положительное влияние на ряд метаболических показателей и хорошую переносимость. Однако общая определенность доказательств была низкой, а результаты отдельных исследований – несогласованными [52, 53]. Соотношение мио-инозитола и D-хиро-инозитола 40:1 имеет физиологическое и экспериментальное обоснование и широко применяется на практике, но оптимальность этого режима для всех пациенток окончательно не доказана. Биологические механизмы действия мио-инозитола и D-хиро-инозитола и возможное значение их сочетания обсуждаются в международных и отечественных публикациях [6, 52, 54-56].
МЕТАБОЛИЧЕСКИЙ ПРИОРИТЕТ НЕ ОТМЕНЯЕТ ДРУГИХ ЦЕЛЕЙ ЛЕЧЕНИЯ
Метаболическая терапия не заменяет целенаправленную коррекцию нарушений менструального цикла и клинических проявлений гиперандрогении. Дополнительную терапию выбирают с учетом ведущих симптомов и репродуктивных планов женщины. При олиго- или аменорее необходима защита эндометрия с помощью гестагенной терапии или гормональной контрацепции [57, 58]. Для предупреждения нежелательной беременности и лечения проявлений гиперандрогении могут быть назначены комбинированные гормональные контрацептивы. При сохраняющемся клинически значимом гирсутизме к терапии можно добавить антиандрогены при условии надежной контрацепции [6, 59, 60]. При ановуляторном бесплодии у женщин с ПМОС препаратом первой линии для индукции овуляции является летрозол [61, 62]. Коррекцию метаболических нарушений можно проводить одновременно с лечением бесплодия или до его начала.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Переход от термина СПКЯ к ПМОС отражает современное представление о синдроме как о хроническом полиэндокринном и метаболическом заболевании с овариальными проявлениями. ИР, гиперинсулинемия и ожирение играют важную роль в патогенезе заболевания у значительной части пациенток, что определяет приоритет метаболической коррекции. У женщин с ПМОС и избыточной массой тела или ожирением арГПП-1 могут обеспечить клинически значимое снижение массы тела и улучшение метаболических показателей.Имеющиеся данные о применении семаглутида указывают также на возможность восстановления регулярного менструального цикла и овуляции. Оптимальная тактика предполагает преемственность этапов активного снижения массы тела и длительной поддерживающей терапии. Она может включать продолжение фармакотерапии ожирения и/или прием инсулинсенситайзеров, таких как метформин и инозитол. Приоритет метаболической коррекции не отменяет других целей лечения ПМОС: защиты эндометрия, контрацепции при отсутствии репродуктивных планов, коррекции клинических проявлений гиперандрогении и своевременного лечения бесплодия.
Литература/References
1. Teede H. J., Khomami M. B., Morman R., Laven J. S. E., Joham A. E., Costello M. F., et al. Polyendocrine metabolic ovarian syndrome, the new name for polycystic ovary syndrome: a multistep global consensus process. Lancet. 2026; 407 (10545): 2329-2339. DOI: 10.1016/S0140-6736 (26)00717-8.
2. Salari N., Nankali A., Ghanbari A., Jafarpour S., Ghasemi H., Dokaneheifard S., et al. Global prevalence of polycystic ovary syndrome in women worldwide: a comprehensive systematic review and meta-analysis. Arch Gynecol Obstet. 2024; 310 (3): 1303-1314. DOI: 10.1007/s00404-024-07607-x.
3. Joham A. E., Norman R. J., Stener-Victorin E., Legro R. S., Franks S., Moran L. J., et al. Polycystic ovary syndrome. Lancet Diabetes Endocrinol. 2022; 10 (9): 668-680. DOI: 10.1016/S2213-8587 (22)00163-2.
4. Azziz R., Carmina E., Chen Z., Dunaif A., Laven J. S., Legro R. S., et al. Polycystic ovary syndrome. Nat Rev Dis Primers. 2016; 2: 16057. DOI: 10.1038/nrdp.2016.57.
5. Escobar-Morreale H. F. Polycystic ovary syndrome: definition, aetiology, diagnosis and treatment. Nat Rev Endocrinol. 2018; 14 (5): 270-284. DOI: 10.1038/nrendo.2018.24.
6. Teede H. J., Tay C. T., Laven J. J. E., Dokras A., Moran L. J., Piltonen T. T., et al. Recommendations From the 2023 International Evidence-based Guideline for the Assessment and Management of Polycystic Ovary Syndrome. J Clin Endocrinol Metab. 2023; 108 (10): 2447-2469. DOI: 10.1210/clinem/dgad463.
7. Rotterdam ESHRE/ASRM-Sponsored PCOS consensus workshop group. Revised 2003 consensus on diagnostic criteria and long-term health risks related to polycystic ovary syndrome (PCOS). Hum Reprod. 2004; 19 (1): 41-7. DOI: 10.1093/humrep/deh098.
8. Peña A. S., Witchel S. F., Boivin J., Burgert T. S., Ee C., Hoeger K. M., et al. International evidence-based recommendations for polycystic ovary syndrome in adolescents. BMC Med. 2025; 23 (1): 151. DOI: 10.1186/s12916-025-03901-w.
9. Van der Ham K., Laven J. S. E., Tay C. T., Mousa A., Teede H., Louwers Y. V. Anti-müllerian hormone as a diagnostic biomarker for polycystic ovary syndrome and polycystic ovarian morphology: a systematic review and meta-analysis. Fertil Steril. 2024; 122 (4): 727-739. DOI: 10.1016/j.fertnstert.2024.05.163.
10. Diamanti-Kandarakis E., Dunaif A. Insulin resistance and the polycystic ovary syndrome revisited: an update on mechanisms and implications. Endocr Rev. 2012; 33 (6): 981-1030. DOI: 10.1210/er.2011-1034.
11. Rosenfield R. L., Ehrmann D. A. The Pathogenesis of Polycystic Ovary Syndrome (PCOS): The Hypothesis of PCOS as Functional Ovarian Hyperandrogenism Revisited. Endocr Rev. 2016; 37 (5): 467-520. DOI: 10.1210/er.2015-1104.
12. Zhao H., Zhang J., Cheng X., Nie X., He B. Insulin resistance in polycystic ovary syndrome across various tissues: an updated review of pathogenesis, evaluation, and treatment. J Ovarian Res. 2023; 16 (1): 9. DOI: 10.1186/s13048-022-01091-0.
13. Sanchez-Garrido M. A., Tena-Sempere M. Metabolic dysfunction in polycystic ovary syndrome: Pathogenic role of androgen excess and potential therapeutic strategies. Mol Metab. 2020; 35: 100937. DOI: 10.1016/j.molmet.2020.01.001.
14. Genazzani A. D., Genazzani A. R. Polycystic Ovary Syndrome as Metabolic Disease: New Insights on Insulin Resistance. touchREVIEWS in Endocrinology. 2023; 19 (1): 71-7
15. Wekker V., van Dammen L., Koning A., Heida K. Y., Painter R. C., Limpens J., et al. Long-term cardiometabolic disease risk in women with PCOS: a systematic review and meta-analysis. Hum Reprod Update. 2020; 26 (6): 942-960. DOI: 10.1093/humupd/dmaa029.
16. Zhu T., Cui J., Goodarzi M. O. Polycystic Ovary Syndrome and Risk of Type 2 Diabetes, Coronary Heart Disease, and Stroke. Diabetes. 2021; 70 (2): 627-637. DOI: 10.2337/db20-0800.
17. Fernandez R. C., Moore V.M.,van Ryswyk E. M., Varcoe T. J., Rodgers R. J., March W. A., et al. Sleep disturbances in women with polycystic ovary syndrome: prevalence, pathophysiology, impact and management strategies. Nat Sci Sleep. 2018; 10: 45-64. DOI: 10.2147/NSS.S127475.
18. Chatzakis C., Tsakmaki E., Psomiadou A., Charitakis N., Eleftheriades M., Dinas K., et al. Different pregnancy outcomes according to the polycystic ovary syndrome diagnostic criteria: a systematic review and meta-analysis of 79 studies. Fertil Steril. 2022; 117 (4): 854-881. DOI: 10.1016/j.fertnstert.2021.12.027.
19. Myers S. H., Montanino Oliva M., Nordio M., Unfer V. PCOS phenotype focus: phenotype D under the magnifying glass. Arch Gynecol Obstet. 2024; 309 (6): 2307-2313. DOI: 10.1007/s00404-024-07408-2.
20. Yilmaz B., Vellanki P., Ata B., Yildiz B. O. Diabetes mellitus and insulin resistance in mothers, fathers, sisters, and brothers of women with polycystic ovary syndrome: a systematic review and meta-analysis. Fertil Steril. 2018; 110 (3): 523-533.e14. DOI: 10.1016/j.fertnstert.2018.04.024.
21. Day F., Karaderi T., Jones M. R., Meun C., He C., Drong A., et al. Large-scale genome-wide meta-analysis of polycystic ovary syndrome suggests shared genetic architecture for different diagnosis criteria. PLoS Genet. 2018; 14 (12): e1007813. DOI: 10.1371/journal.pgen.1007813.
22. Dapas M., Dunaif A. Deconstructing a Syndrome: Genomic Insights Into PCOS Causal Mechanisms and Classification. Endocr Rev. 2022; 43 (6): 927-965. DOI: 10.1210/endrev/bnac001.
23. Liu Q., Zhu Z., Kraft P., Deng Q., Stener-Victorin E., Jiang X. Genomic correlation, shared loci, and causal relationship between obesity and polycystic ovary syndrome: a large-scale genome-wide cross-trait analysis. BMC Med. 2022; 20 (1): 66. DOI: 10.1186/s12916-022-02238-y.
24. Stener-Victorin E., Deng Q. Epigenetic inheritance of polycystic ovary syndrome – challenges and opportunities for treatment. Nat Rev Endocrinol. 2021; 17 (9): 521-533. DOI: 10.1038/s41574-021-00517-x.
25. Dumesic D.A., Hoyos L. R., Chazenbalk G. D., Naik R., Padmanabhan V., Abbott D. H. Mechanisms of intergenerational transmission of polycystic ovary syndrome. Reproduction. 2020; 159 (1): R1-R13. DOI: 10.1530/REP-19-0197.
26. Mimouni N. E. H., Paiva I., Barbotin A. L., Timzoura F. E., Plassard D., Le Gras S., et al. Polycystic ovary syndrome is transmitted via a transgenerational epigenetic process. Cell Metab. 2021; 33 (3): 513-530.e8. DOI: 10.1016/j.cmet.2021.01.004.
27. Torres P. J., Siakowska M., Banaszewska B., Pawelczyk L., Duleba A.J., Kelley S. T., et al. Gut Microbial Diversity in Women With Polycystic Ovary Syndrome Correlates With Hyperandrogenism. J Clin Endocrinol Metab. 2018; 103 (4): 1502-1511. DOI: 10.1210/jc.2017-02153.
28. Li P., Shuai P., Shen S., Zheng H., Sun P., Zhang R., et al. Perturbations in gut microbiota composition in patients with polycystic ovary syndrome: a systematic review and meta-analysis. BMC Med. 2023; 21 (1): 302. DOI: 10.1186/s12916-023-02975-8.
29. Qi X., Yun C., Sun L., Xia J., Wu Q., Wang Y., et al. Gut microbiota-bile acid-interleukin-22 axis orchestrates polycystic ovary syndrome. Nat Med. 2019; 25 (8): 1225-1233. DOI: 10.1038/s41591-019-0509-0.
30. Wang S., Mu L., Zhang C., Long X., Zhang Y., Li R., et al. Abnormal Activation of Tryptophan-Kynurenine Pathway in Women With Polycystic Ovary Syndrome. Front Endocrinol (Lausanne). 2022; 13: 877807. DOI: 10.3389/fendo.2022.877807.
31. Chimerel C., Emery E., Summers D. K., Keyser U., Gribble F. M., Reimann F. Bacterial Metabolite Indole Modulates Incretin Secretion from Intestinal Enteroendocrine L Cells. Cell Rep. 2014; 9 (4): 1202-1208. DOI: 10.1016/j.celrep.2014.10.032.
32. Han Q., Wang J., Li W., Chen Z. J., Du Y. Androgen-induced gut dysbiosis disrupts glucolipid metabolism and endocrinal functions in polycystic ovary syndrome. Microbiome. 2021; 9 (1): 101. DOI: 10.1186/s40168-021-01046-5.
33. Rizk M. G., Thackray V. G. Intersection of Polycystic Ovary Syndrome and the Gut Microbiome. J Endocr Soc. 2021; 5 (2): bvaa177. DOI: 10.1210/jendso/bvaa177.
34. Wilding J. P. H., Batterham R. L., Calanna S., Davies M., Van Gaal L. F., Lingvay I., et al. Once-Weekly Semaglutide in Adults with Overweight or Obesity. N Engl J Med. 2021; 384 (11): 989-1002. DOI: 10.1056/NEJMoa2032183.
35. Garvey W. T., Batterham R. L., Bhatta M., Buscemi S., Christensen L. N., Frias J. P., et al. Two-year effects of semaglutide in adults with overweight or obesity: the STEP 5 trial. NatMed. 2022; 28 (10): 2083-2091. DOI: 10.1038/s41591-022-02026-4.
36. Общая характеристика лекарственного препарата Ребодия Слим, семаглутид, раствор для подкожного введения 0,25; 0,5; 1; 1,7 и 2,4 мг/доза. Регистрационное удостоверение ЛП-№ (013150)-(РГ-RU). 2026. / Summary of Product Characteristics (SmPC) for Rebodia Slim, semaglutide, solution for subcutaneous injection 0.25, 0.5, 1, 1.7, and 2.4 mg/dose. Marketing Authorization No. LP-N (013150)-(RG-RU). 2026. (In Russ.)
37. Carmina E., Longo R. A. Semaglutide Treatment of Excessive Body Weight in Obese PCOS Patients Unresponsive to Lifestyle Programs. J Clin Med. 2023; 12 (18): 5921. DOI: 10.3390/jcm12185921.
38. Carmina E., Longo R. A. Evidence That Semaglutide Represents an Important Tool for Treatment of Irregular Menses and Chronic Anovulation in Women with Polyendocrine Metabolic Ovarian Syndrome. J Clin Med. 2026; 15 (13): 5165. DOI: 10.3390/jcm15135165.
39. Chen H., Lei X., Yang Z., Xu Y., Liu D., Wang C., et al. Effects of combined metformin and semaglutide therapy on body weight, metabolic parameters, and reproductive outcomes in overweight/obese women with polycystic ovary syndrome: a prospective, randomized, controlled, open-label clinical trial. Reprod Biol Endocrinol. 2025; 23 (1): 108. DOI: 10.1186/s12958-025-01447-3.
40. Forslund M., Wändell P., Forsberg L., Österberg M., Dagerhamn J., Wernersson E., et al. GLP-1 receptor agonist treatment in women with polycystic ovary syndrome-a systematic review and meta-analysis. Eur J Endocrinol. 2026; 194 (3): 25-39. DOI: 10.1093/ejendo/lvag033.
41. Austregésilo de Athayde De Hollanda Morais B., Martins Prizão V., de Moura de Souza M., Ximenes Mendes B., Rodrigues Defante M. L., Cosendey Martins O., et al. The efficacy and safety of GLP-1 agonists in PCOS women living with obesity in promoting weight loss and hormonal regulation: A meta-analysis of randomized controlled trials. J Diabetes Complications. 2024; 38 (10): 108834. DOI: 10.1016/j.jdiacomp.2024.108834.
42. Zhou L., Qu H., Yang L., Shou L. Effects of GLP1RAs on pregnancy rate and menstrual cyclicity in women with polycystic ovary syndrome: a meta-analysis and systematic review. BMC Endocr Disord. 2023; 23 (1): 245. DOI: 10.1186/s12902-023-01500-5.
43. Elkind-Hirsch K. E., Chappell N., Shaler D., Storment J., Bellanger D. Liraglutide 3 mg on weight, body composition, and hormonal and metabolic parameters in women with obesity and polycystic ovary syndrome: a randomized placebo-controlled-phase 3 study. Fertil Steril. 2022; 118 (2): 371-381. DOI: 10.1016/j.fertnstert.2022.04.027.
44. Rubino D., Abrahamsson N., Davies M., Hesse D., Greenway F. L., Jensen C., et al. Effect of Continued Weekly Subcutaneous Semaglutide vs Placebo on Weight Loss Maintenance in Adults With Overweight or Obesity: The STEP 4 Randomized Clinical Trial. JAMA. 2021; 325 (14): 1414-1425. DOI: 10.1001/jama.2021.3224.
45. Wilding J. P. H., Batterham R. L., Davies M., Van Gaal L. F., Kandler K., Konakli K., et al. Weight regain and cardiometabolic effects after withdrawal of semaglutide: The STEP 1 trial extension. Diabetes Obes Metab. 2022; 24 (8): 1553-1564. DOI: 10.1111/dom.14725.
46. Saadati S., Mason T., Godini R., Vanky E., Teede H., Mousa A. Metformin use in women with polycystic ovary syndrome (PCOS): Opportunities, benefits, and clinical challenges. Diabetes Obes Metab. 2025; 27 Suppl 3 (Suppl 3): 31-47. DOI: 10.1111/dom.16422.
47. Melin J., Forslund M., Alesi S., Piltonen T., Romualdi D., Spritzer P. M., et al. The impact of metformin with or without lifestyle modification versus placebo on polycystic ovary syndrome: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. Eur J Endocrinol. 2023; 189 (2): S37-S63. DOI: 10.1093/ejendo/lvad098.
48. Lord J. M., Flight I. H., Norman R. J. Metformin in polycystic ovary syndrome: systematic review and meta-analysis. BMJ. 2003; 327 (7421): 951-3. DOI: 10.1136/bmj.327.7421.951.
49. Guan Y., Wang D., Bu H., Zhao T., Wang H. The Effect of Metformin on Polycystic Ovary Syndrome in Overweight Women: A Systematic Review and Meta-Analysis of Randomized Controlled Trials. Int J Endocrinol. 2020; 2020: 5150684. DOI: 10.1155/2020/5150684.
50. Fontes A. F. S., Reis F. M., Cândido A. L., Gomes K. B., Tosatti J. A. G. Influence of metformin on hyperandrogenism in women with polycystic ovary syndrome: a systematic review and meta-analysis of randomized clinical trials. Eur J Clin Pharmacol. 2023; 79 (4): 445-460. DOI: 10.1007/s00228-023-03461-z.
51. Jensterle M., Ferjan S., Janez A. The maintenance of long-term weight loss after semaglutide withdrawal in obese women with PCOS treated with metformin: a 2-year observational study. Front Endocrinol (Lausanne). 2024; 15: 1366940. DOI: 10.3389/fendo.2024.1366940.
52. Fitz V., Graca S., Mahalingaiah S., Liu J., Lai L., Butt A., et al. Inositol for Polycystic Ovary Syndrome: A Systematic Review and Meta-analysis to Inform the 2023 Update of the International Evidence-based PCOS Guidelines. J Clin Endocrinol Metab. 2024; 109 (6): 1630-1655. DOI: 10.1210/clinem/dgad762.
53. Greff D., Juhász A.E., Váncsa S., Váradi A., Sipos Z., Szinte J., et al. Inositol is an effective and safe treatment in polycystic ovary syndrome: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. Reprod Biol Endocrinol. 2023; 21 (1): 10. DOI: 10.1186/s12958-023-01055-z.
54. Unfer V., Nestler J. E., Kamenov Z. A., Prapas N., Facchinetti F. Effects of Inositol (s) in Women with PCOS: A Systematic Review of Randomized Controlled Trials. IntJEndocrinol. 2016; 2016: 1849162. DOI: 10.1155/2016/1849162.
55. Пустотина О. А. Инозитол и липоевая кислота в лечении инсулинорезистентности у женщин с синдромом поликистозных яичников. Акушерство и гинекология. 2020; (12): 209-216. DOI: 10.18565/aig.2020.12.209-216. / Pustotina O. A. Inositol and lipoic acid in the treatment of insulin resistance in women with polycystic ovary syndrome. Akusherstvo i ginekologiya. 2020; (12): 209-216. (In Russ.) DOI: 10.18565/aig.2020.12.209-216.
56. Пустотина О. А. Фенотипы синдрома поликистозных яичников Фарматека. 2023; 30 (4-5): 156-163. DOI: 10.18565/pharmateca.2023.4-5.156-163. / Pustotina O. A. Polycystic ovary syndrome phenotypes. Farmateka. 2023; 30 (4-5): 156-163. (In Russ.) DOI: 10.18565/pharmateca.2023.4-5.156-163.
57. Palomba S., Piltonen T. T., Giudice L. C. Endometrial function in women with polycystic ovary syndrome: a comprehensive review. Hum Reprod Update. 2021; 27 (3): 584-618. DOI: 10.1093/humupd/dmaa051.
58. Barry J. A., Azizia M. M., Hardiman P. J. Risk of endometrial, ovarian and breast cancer in women with polycystic ovary syndrome: a systematic review and meta-analysis. Hum Reprod Update. 2014; 20 (5): 748-58. DOI: 10.1093/humupd/dmu012.
59. Melin J., Forslund M., Alesi S., Piltonen T., Romualdi D., Spritzer P. M., et al. Metformin and Combined Oral Contraceptive Pills in the Management of Polycystic Ovary Syndrome: A Systematic Review and Meta-analysis. J Clin Endocrinol Metab. 2024; 109 (2): e817-e836. DOI: 10.1210/clinem/dgad465.
60. Alesi S., Forslund M., Melin J., Romualdi D., Peña A., Tay C. T., et al. Efficacy and safety of anti-androgens in the management of polycystic ovary syndrome: a systematic review and meta-analysis of randomised controlled trials. EClinicalMedicine. 2023; 63: 102162. DOI: 10.1016/j.eclinm.2023.102162.
61. Legro R. S., Brzyski R. G., Diamond M. P., Coutifaris C., Schlaff W. D., Casson P., et al. Letrozole versus clomiphene for infertility in the polycystic ovary syndrome. N Engl J Med. 2014; 371 (2): 119-29. DOI: 10.1056/NEJMoa1313517.
62. Franik S., Le Q. K., Kremer J. A., Kiesel L., Farquhar C. Aromatase inhibitors (letrozole) for ovulation induction in infertile women with polycystic ovary syndrome. Cochrane Database Syst Rev. 2022; 9 (9): CD010287. DOI: 10.1002/14651858.CD010287.pub4.
63. Результаты открытого рандомизированного сравнительного перекрестного исследования фармакокинетики, безопасности и иммуногенности препаратов Ребодия Слим (АО «Фармстандарт») и Wegovy (НовоНордиск А/С, Дания) / Results of an open-label randomized comparative crossover study of the pharmacokinetics, safety, and immunogenicity of Rebodia Slim (JSC Pharmstandard, Russia) and Wegovy (Novo Nordisk A/S, Denmark). (In Russ.)
О. А. Пустотина
Академия медицинского образования имени Ф. И. Иноземцева, Санкт-Петербург, Россия, Международная академия репродуктологии, Алматы, Казахстан, pustotina@gmail.com, https://orcid.org/0000-0001-6117-7270
Сведения об авторе:
Пустотина Ольга Анатольевна, д.м.н., руководитель научно-образовательного проекта «Экспертология», профессор кафедры акушерства и гинекологии с курсом репродуктивной медицины, Частное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования «Академия медицинского образования имени Федора Ивановича Иноземцева»; Россия, 191186, Санкт-Петербург, Миллионная ул., 29; преподаватель, Учреждение «Международная академия репродуктологии»; Казахстан, A15T6D5, г. Алматы, ул. Утепова, 32А; pustotina@gmail.com
Information about the author:
Olga A. Pustotina, Dr. of Sci. (Med.), Head of the scientific and educational project «Expertologiya», Professor of the Department of Obstetrics and Gynecology with a course in reproductive medicine, Private Educational Institution of Supplementary Education Academy of Medical Education named after F. I. Inozemtsev; 29 Millionnaya str., Saint Petersburg, 191186, Russia; The institution «International Academy of Reproductology (IDA)»; lecturer, 32A Utepova str., Almaty, A15T6D5, Kazakhstan; pustotina@gmail.com
От СПКЯ к ПМОС: инсулинорезистентность, ожирение и место агонистов рецепторов ГПП-1 в этапной терапии/ О. А. Пустотина
Для цитирования: Пустотина О. А. От СПКЯ к ПМОС: инсулинорезистентность, ожирение и место агонистов рецепторов ГПП-1 в этапной терапии. Лечащий Врач. 2026; 10 (29): 118-124. https://doi.org/10.51793/OS.2026.29.10.015
Теги: женщины, избыточная масса тела, яичники, метаболическая коррекция